— Чай, командир! Пока горячий!
— Давай!
Кружка обжигала пальцы даже через перчатки. Чай был, как всегда, горьковатый, с привкусом железа — Соколов заваривал его прямо в термосе. Скиф сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу.
— Ну что, командир, — Соколов закурил, привалившись плечом к фюзеляжу. — Кажется, добиваем фрица?
— Кажется, — кивнул Скиф.
— Я уж думал — не выберемся из этого ада. А тут — кольцо сжимается. Говорят, Паулюс уже запросил разрешения на капитуляцию.
— Говорят, — Скиф знал, что Паулюс капитулирует через несколько недель, но здесь, в январе сорок третьего, это ещё не было свершившимся фактом.
— Двадцать восемь сбитых, — Соколов кивнул на борт «Яка». — Скоро тридцать.
— Может быть.
— Не «может быть», а точно. Вы же каждый вылет по одному, а то и по два снимаете.
— Всякое бывает.
— Бывает, — согласился техник. — Но я в вас верю. И они верят. — Он кивнул в сторону землянок, где спали пилоты.
Скиф промолчал. Он допил чай и пошёл к штабу. Пора было получать новые вводные.
--
В штабной землянке было накурено и относительно тепло — печка, сложенная из обгорелых кирпичей, гудела вовсю. Рябов, Ерёменко, Гриднев и Белозёров уже сидели за столом, разложив карты. Скиф, войдя, стряхнул иней с фуражки и занял своё место.
— Значит, так, товарищи. Получен приказ. Завтра — удар по аэродрому Питомник.
— Питомник? — Рябов присвистнул. — Это же последний аэродром в котле. Если мы его накроем — всё, немцам некуда будет сажать транспортники.
— Именно. Поэтому там сейчас сконцентрирована вся их зенитная артиллерия. Разведка докладывает: до трёх батарей «Эрликонов» и несколько счетверённых пулемётов.
— Плотный огонь, — заметил Гриднев.
— Плотный. Поэтому идём тремя эшелонами. Первый — пикировщики Пе-2 из соседнего полка. Они бьют по стоянкам и складам. Второй — Белозёров, твои «Илы» работают по зенитным позициям. Третий — мы, истребители. Прикрываем обе группы и связываем «мессеров», если они попытаются взлететь.
— Сколько «мессеров» ожидается? — спросил Ерёменко.
— Разведка даёт до эскадрильи. Но у них там горючего кот наплакал, так что, возможно, меньше. И ещё: в котле появились «Фокке-Вульфы» — те, что Манштейн пытался перебросить для прорыва. Будьте внимательны.
— Вопросы? — спросил Скиф.
— Разрешите, товарищ майор? — подал голос Свиридов.
— Разрешаю.
— Если накроем Питомник — это конец?
Скиф помолчал. Он знал, что до конца ещё далеко. Но для армии Паулюса падение Питомника действительно станет началом конца.
— Это конец воздушного моста, — сказал он. — А без снабжения они долго не протянут. Так что — да, можно сказать, что это начало конца.