Он не стал добавлять «а может, и нет». Это и так висело в воздухе.
— Теперь главное, — Скиф перевел дух. — Пары.
Он повернулся к Ковалеву.
— Ты хотел спросить. Спрашивай.
Старлей помолчал, потом разлепил губы:
— Вы говорили, что пары лучше троек. Я не верил. Думал — нарушение устава, самоуправство. А теперь…
Он запнулся.
— Теперь?
— Теперь я видел, как взлетала Дубровка. Третья эскадрилья. Они пошли тройками, как положено. Их перебили за десять минут. Из девяти машин вернулась одна. — Он поднял глаза на Скифа. — А мы вернулись вчетвером. Значит, вы правы.
Скиф кивнул. Не стал говорить «я же говорил». Просто принял это как факт.
— Пары — не мое изобретение, — сказал он. — Это немцы придумали. Они воюют так уже год. Мы просто учимся у них — чтобы бить их же оружием. И со временем научимся лучше.
— Командование узнает, — заметил Воронов. — Дядя… товарищ подполковник, конечно, прикроет. Но если из дивизии пришлют проверку — нам придется отвечать. За самоуправство, за нарушение устава.
— Пусть присылают, — спокойно ответил Скиф. — Я покажу им список потерь по Дубровке и список потерь по Карпово. Если они и после этого прикажут летать тройками — я напишу рапорт и пойду в штрафбат. Но вы летать тройками не будете.
Воронов усмехнулся. Коротко, криво — но усмехнулся.
— А теперь — к делу, — Скиф присел на ящик. — У нас трое раненых в лазарете. Через пару дней встанут. Белкин и Самохин, если живы, выйдут к своим. Значит, группа будет расти. Но пока нас четверо. И завтра нам снова в бой.
— Что на этот раз? — спросил Решетников.
— Разведка сообщает: немцы подтягивают танки к переправе через Неман. Если они форсируют реку, то к вечеру будут здесь. Значит, завтра с утра — штурмовка переправы. Работаем по колоннам. «Мессеров» будет много — переправу прикрывают плотно. Поэтому идем на бреющем, работаем с одного захода и сразу уходим. Никаких повторных атак. Ударил — ушел. Вопросы?
Вопросов не было. Даже Ковалев на этот раз промолчал.
— Тогда идите. Отдыхайте. Завтра подъем затемно.
Они разошлись. Остался только Соколов — старый техник, который все это время стоял в стороне и слушал.
— Ну что, командир, — сказал он, когда пилоты ушли. — Поздравляю с победой.
— Это не победа, — ответил Скиф. — Это только начало.
Соколов покивал, свернул цигарку, закурил. Выпустил дым в темнеющее небо.
— А знаете, товарищ лейтенант… За двадцать лет я многое повидал. Но чтобы лейтенант учил старлея — такого не было. Чтобы командир признавал свои ошибки перед строем — такого не было. Чтобы пары вместо троек — такого не было.