В целом Ундина вела себя осмотрительно. Хорошие новости она приняла томно и не стала вульгарно торопиться. Но скрыть свет в глазах было так же трудно, как тот факт, что она не только заранее продумала мельчайшие детали путешествия, но и решила, куда отправить мужа с сыном на время своего отсутствия. Предложение отвезти Пола к деду с бабкой и сдать на лето дом на Вест-Энд-авеню было слишком практичным, чтобы им не воспользоваться; и Ральф обнаружил, что она уже остановила выбор на мистере и миссис Гарри Липском. После трех лет пренебрежения она готова была вновь одарить их вниманием и в качестве первого шага внушила им необходимость снять на летние месяцы прохладный, хорошо проветриваемый дом в Вест-Сайде. Ундина объяснила, что по возвращении из Европы, разумеется, сразу же поедет в Адирондак к Ральфу с мальчиком; очень уж глупо и расточительно оставлять дом пустым, раз Липскомы так жаждут снять его.
По мере приближения дня отъезда ей становилось все труднее не сиять, но в ее счастье было столько заботы и доброжелательности, что Ральф задумался: наверное, она все-таки будет скучать по ребенку и мужу больше, чем ей кажется. Она нежно заботилась о благополучии Пола и, чтобы подготовить его к переезду к бабке с дедом, стала уделять дому на Вашингтон-сквер больше внимания, чем за все время замужества. Она хотела, чтобы Пол привык к новой обстановке, и с этой целью часто водила его к бабушке. Своей преданностью ребенку и милым участием в его играх она завоевала симпатии мистера Дагонета.
Ундина не играла роль умышленно: эта новая стадия была для нее так же естественна, как и все предыдущие. Радуясь исполнению своих желаний, она хотела и всех прочих сделать счастливыми. Если бы все делали, как она хочет, она бы никогда не вела себя неразумно. Она предпочитала видеть вокруг улыбки; ужас, который внушали ей укоризненные и неудовлетворенные мины, давал понять, на что она готова пойти, чтобы избежать их.
Она думала об этом, когда за пару дней до отъезда вышла с мальчиком из дома на Вашингтон-сквер. Весенние дни становились все длиннее, и они с Полом задержались намного позже священного часа дедушкиного дневного сна. Выйдя на площадь, она заметила, что, хотя мистер Дагонет с честью вытерпел затянувшуюся игру, его покрасневший юный приятель от усталости едва держится на ногах, и взяла Пола на руки, намереваясь отнести его к ближайшей стоянке такси.
Выпрямившись, она увидела коренастого мужчину, идущего к ней с другой стороны площади, и мгновение спустя уже пожимала руку Элмеру Моффату. В свете яркого весеннего солнца он выглядел по сезону лощеным и процветающим, с букетиком фиалок на лацкане. При виде Ундины его маленькие черные глазки одобрительно заблестели, и она подумала, что сейчас, когда Пол обнимает ее за шею, прижав к ее щеке свое румяное личико, она, должно быть, являет собой идеальный образец молодой матери.