Мистер Спрэгг, нахмурившись, уставился на нее.
– Хочешь, чтобы я забронировал тебе ложу?
– О нет! – Ундина покраснела при неприятном упоминании; кроме того, теперь она знала, что стильные «любители музыки» берут места в партере. – Мне нужно всего лишь два хороших места. С чего бы мне сидеть затворницей? И я хочу, чтобы ты пошел со мной, – прибавила она.
Вторую часть просьбы отец не стал комментировать: его уже ничего не удивляло. Но за ужином он появился в мятом, плохо сидящем вечернем костюме, который не надевал, наверное, с тех пор как в последний раз обедал с зятем, и они с Ундиной уехали, а миссис Спрэгг печально смотрела им вслед.
Их места располагались в середине зала, а вокруг вздымались огромные изгибы лож, на которые Ундина в те далекие дни в «Стенториане» так часто смотрела с завистью. Тогда все вокруг казалось укутанным сияющей дымкой, теперь же картина складывалась из знакомых деталей: в зале сидели люди, которых она знала, и в каждой ложе словно осталась частичка ее прошлого. Поначалу она боялась, что ее узнают, но постепенно поняла, что никто не обращает на нее внимания, словно она лишь часть безликой толпы за пределами видимости внимательных театральных биноклей, и почувствовала жгучее желание быть замеченной. Когда представление закончилось, отец хотел покинуть театр через ту же дверь, через которую они вошли, но она повела его к выходу акционеров, прокладывая путь сквозь толпу ожидавших свои авто дам в мехах и драгоценностях.
– Ах, это не та дверь – ничего страшного, выйдем на угол и поймаем такси, – воскликнула она громко, чтобы ее услышали.
Пара человек начала озираться; она встретилась взглядом с Дикки Боулзом и ответила на его веселый поклон. Беседовавшая с ним женщина обернулась, слегка покраснела и чуть заметно кивнула. За ней миссис Чонси Эллинг, вся в перьях и румянах, уставилась на Ундину, приоткрыла губы и повернулась, чтобы сказать что-то важное молодому Джиму Дрисколлу, а тот невольно поднял голову, затем распрямил плечи и уставился в одну точку, как на похоронах. За ними Ундина заметила Клэр Ван Деген; та стояла одна и выглядела бледной и равнодушной. «Может быть, подойти и поговорить с ней?» – задумалась Ундина. Интуиция подсказывала, что из всех присутствующих только Клэр приветствовала бы ее тепло; но она не двинулась с места, а тут мимо прошла миссис Хармон Б. Дрисколл под руку с Попплом. Поппл покраснел, закашлялся и начал повелительно махать лакею миссис Дрисколл. Через его плечо Ундина получила поклон от Чарльза Боуэна, а за ним разглядела пару-тройку знакомых мужчин; на их лицах она прочла удивление, любопытство и желание продемонстрировать удовольствие от встречи. Но она схватила отца за руку и повела его прочь по улице, кишащей автомобилями и громкоголосыми полицейскими.