Получив это признание, Ральф хотел первым делом сообщить новости кузине. Его охватил незамутненный восторг: ему чудилось, что он прижимает мальчика к груди. Они с Полом навсегда останутся вместе, и никакая таинственная разлука больше не станет им угрожать! Он испытывал блаженное облегчение, какое мог бы испытать ребенок, проснувшись от страшного сна и обнаружив, что комната залита веселым солнечным светом.
Клэр тут же вновь попросила разрешить ей помочь выкупить маленького кузена, но Ральф постарался отговорить ее, объяснив, что сам найдет выход.
– Где найдешь? В сокровищнице Дагонетов? Ах, Ральф, зачем притворяться? Скажи, сколько ты ей должен.
Удивительно, какую власть получила кузина теперь. Но он пока не мог раскрывать детали сделки. То, что расчеты между ним и Ундиной должны производиться в долларах и центах, казалось последней горькой сатирой его мечтаний: он чувствовал себя униженным мелочностью, заполнившей весь его мир.
Тем не менее поиски продолжались, и наступил день, когда он вновь оказался перед дверью в кабинет Элмера Моффата. Его мысли вновь обратились к Моффату из-за настойчивости, с которой пресса упоминала его в связи с возобновлением расследования по делу «Арарата». Оказалось, Моффат считается самым ценным свидетелем со стороны государства; его возвращения из Европы ждали с волнением, его нежелание давать показания едко критиковали; наконец он прибыл, отправился в Вашингтон – и, судя по всему, ничего не сказал.
Ральф был слишком занят собственными проблемами, чтобы обдумывать эту развязку; но частое появление Моффата на страницах утренних газет подействовало как подсознательное внушение. Да и к кому еще он мог обратиться за помощью? Сумму, которую требовала жена, можно было обрести только посредством «быстрой услуги», а поскольку однажды Ральф оказал подобного рода услугу Моффату, казалось естественным воззвать к нему сейчас. Кроме того, рынок процветал; наверняка у опытного спекулянта был туз в рукаве.
Со времени прошлого визита Ральфа офис Моффата преобразился. Краска, лак и латунные перила придавали внешним помещениям оттенок роскоши, а кабинету с книжными шкафами из красного дерева, на полках которых стояли целые серии книг в сафьяновых переплетах, и вместительными креслами с обивкой из синей кожи для полного сходства с фешенебельным отелем недоставало только парочки пальм. Сам Моффат, выйдя приветствовать Ральфа, производил такое же впечатление: он стал увереннее, шире, носил костюм великолепного пошива и пользовался едва уловимым дорогим одеколоном. Усадив гостя в синее кресло и усевшись напротив, он облокотился о впечатляющий стол в стиле Вашингтона и внимательно выслушал просьбу Ральфа.