– Рад был повидаться, – пожав ему руку, заверил тот. – Хорошо бы нам с вами как-нибудь поужинать у меня в клубе. – Когда Ральф пробормотал что-то утвердительное в ответ, Моффат продолжил: – Кстати, как ваш мальчишка? Когда я видел его в последний раз, он показался мне замечательным. Простите, если позволяю себе лишнего, но, если я правильно понял, он остался с вами?.. Да, я так и думал… Что ж, до встречи.
Личная гостиная Клэр пустовала, но слуга, отошедший и вскоре вернувшийся, провел Ральфа в полные позолоты и гобеленов джунгли, где она иногда предпочитала принимать гостей. Там, под изображением себя авторства Поппла, она сидела в одиночестве на монументальном диване за уставленным золотой посудой чайным столиком, отчего сама казалась очень маленькой; со стены напротив из величественной рамы на нее взирал с видом собственника образ Ван Дегена, написанный «мощным» художником.
Летевший на крыльях воодушевления Ральф, словно во сне, почувствовал фривольную извращенность ее решения принять его в подобных декорациях, а не в обычном тихом уголке; но в разуме его не было места ничему, кроме сорвавшегося с уст возгласа:
– Кажется, получилось!
Он сел и, насколько мог, разъяснил ей особенности сделки, попытавшись воспроизвести их со слов Моффата; Клэр совершенно не разбиралась в бизнесе, отчего ему начало казаться, что сам он понимает больше, чем на самом деле.
– Так или иначе, похоже, он уверен, что это безопасно. Насколько я понимаю, он теперь ведет дела с Ролливером, а Ролливер практически контролирует весь Апекс. Это какой-то план скупить все муниципальные сооружения в Апексе. Они почти уверены в уставе, и Моффат говорит, я определенно смогу удвоить свои вложения в течение нескольких недель. Конечно, если хочешь, я расскажу подробнее…
– О нет, ты уже так понятно все объяснил! – Он действительно почувствовал, что так и есть. – К тому же какое это имеет значение? Главное, что дело сделано. – Она подняла сверкающие глаза. – А теперь… моя доля… ты мне не сказал…
Он объяснил, что мистер Дагонет, которому он уже назвал требуемую сумму, немедленно пообещал ему двадцать пять тысяч долларов, которые впоследствии будут вычтены из его доли наследства. Мать настояла на том, чтобы добавить кое-какие свои сбережения, а Хенли Фэйрфорд добровольно пожертвовал десять тысяч. Чертовски любезно со стороны Хенли…
– Даже Хенли! – вздохнула Клэр. – Значит, только я ничего не добавила?
К лицу Ральфа прилила краска.
– Ну, видишь ли, мне понадобится не меньше пятидесяти…
Она радостно хлопнула в ладоши.