Тем временем Ральф продолжал собирать из самых разных источников более-менее противоречивые сведения об Элмере Моффате. В целом считалось, что Моффат вернулся из Европы с намерением дать показания в деле «Арарата», но его бывший покровитель, великий Хармон Б. Дрисколл, сумел заставить его молчать; подразумевалось, что цена за молчание – немалая сумма – принесла существенный доход после серии спекуляций и, возможно, навсегда вознесет Моффата на вершины правления Уолл-стрит. Истории о его последних достижениях, как и теории о самой его личности, зависели от мнения рассказчика: любая попытка разглядеть его истинную сущность за резким, сильным характером приводила к тому, что какой-то дух-хранитель будто бы набрасывал на него покрывало таинственности. Впрочем, его критики первыми признавали: «в нем что-то есть»; считалось, что он преодолел стадию резкого взлета, и весь деловой мир сходился во мнении, что он «никуда не денется». Даже на Пятой авеню постепенно начали ощущать стабильность его положения. Говорили, он купил жилье на Семьдесят второй улице или же собирался построить дом возле парка; пара человек (всегда «в компании друзей») бывали у него в квартире в Пактолусе, видели китайский фарфор и персидские ковры; иногда он обедал с важными людьми в ресторане на Пятой авеню; его имя стало мелькать в благотворительных докладах и муниципальных комитетах (ходили даже слухи, что он стал членом очень известного клуба); пастор состоятельного прихода, собиравший пожертвования на часовню, как-то обедал с ним и после заявил: «Этот человек не совсем материалист».
Все эти доказательства надежности Моффата укрепили веру Ральфа в его предприятие. Он помнил, как проницательно и уверенно Моффат вел себя во время сделки по недвижимости – какой далекой, какой нереальной она казалась сейчас! – и ждал развития событий с пассивной доверчивостью страдальца в руках умелого хирурга.
Близился конец июня, и каждое утро Ральф все острее чувствовал надежду, открывая газету. Со дня на день напишут о принятии устава Апекса: Моффат заверил его, что все «наладится» до конца месяца. Но никаких объявлений не было, и после приличного, как показалось Ральфу, срока ожидания он телефонировал узнать, какие имеются новости. Моффата не оказалось на месте. Вернувшись несколько дней спустя, он как-то невнятно, не без раздражения ответил на вопросы Ральфа. В тот же день Ральф получил письмо от адвоката, которому представители миссис Марвелл напомнили, что срок заключения финансового соглашения истекает самое позднее на следующей неделе.