Зачем кому бы то ни было покидать родных, друзей, привычные места? Вполне естественно, что американцы, не имевшие дома, рождавшиеся и умиравшие в отелях, имеют привычки кочевников; но ведь новая маркиза де Шелль уже не американка, в ее распоряжении Сан-Дезер и дом Шеллей, как было с несколькими поколениями дам, носивших это имя до нее. Именно такое будущее было уготовано Ундине – не прямо, не грубыми словами, но дружелюбными намеками, предположениями, инсинуациями приветливых женщин, с которыми она проводила время. Их бесконечные разговоры шли под стук вязальных спиц, полеты ловких пальчиков над пяльцами, и, глядя на блестящие ногти собственных пустых рук, Ундина понимала, что неспособность чем-либо занять их считалась основной причиной ее беспокойства. Бесчисленные комнаты Сан-Дезер украшали вышитые гобелены и обивка стульев, созданные поколениями трудолюбивых хозяек, а неутомимые иглы маркизы, ее дочерей и иждивенок продолжали увеличивать их число.
Ундине казалось любопытным, что дамы с готовностью создавали чехлы для стульев и балдахины в доме, который им не принадлежал, ведь она имела право пользоваться ими как угодно; впрочем, это была лишь часть их непостижимого восприятия себя (несмотря на погруженность в острые личные и приходские проблемы) как незначительных членов мощного и неделимого целого, исполинского и жадного существа, которое они называли Семьей.
Несмотря на весьма конкретные теории о том, что такое американцы, их, очевидно, ставило в тупик отсутствие у Ундины такого же чувства солидарности; к малышу Полу, лишенному корней и различных местных и поколенческих связей, все они, невзирая на его очарование, относились с некой осторожностью, как набожные христиане к эльфийскому подкидышу. Но хотя и мать, и сын казались им невероятно чужими, они не сомневались, что со временем их поглотят обычаи и традиции Сан-Дезер. Рушились династии, сменялись институты, манеры и мораль, увы, переживали печальный упадок, но дамы из рода Шеллей всегда, сколько себя помнили, занимались рукоделием на террасе Сан-Дезер, пока мужчины рода сокрушались по поводу коррупции в правительстве, а кюре приписывал бедственное положение страны религиозному упадку и растущим ценам. Со временем новая маркиза неизбежно поймет фундаментальную необходимость этих традиций, а пока длинной чередой тоскливых дней семья ее мужа чуть заметно улыбалась с долготерпением, свойственным их племени.
Однажды в сентябре рутину нарушило непредвиденное появление череды автомобилей, перевозивших княгиню Эстрадину и ее друзей с одного курорта на другой. Раймона не было дома, но верность семье вынудила старую маркизу принять родственницу и ее свиту; и Ундина вновь погрузилась в тот мир, от которого оградило ее замужество.