Тоска как будто попала ей в кровь: цвет лица стал менее свежим, волосы утратили блеск. Внешние перемены обеспокоили ее, и Ундина постоянно листала модные издания в поисках новых ароматов и пудр, экспериментировала с масками для подтяжки лица, электрическим массажем и прочими восстановительными процедурами. В ней пробудилась странная мнительность, и она начала внимательно изучать рекламу патентованных лекарств, отправлять конверты с марками косметологам и профессионалам в области физического развития, задумалась, не стоит ли проконсультироваться со знахарями, экстрасенсами и их последователями. Даже написала матери с просьбой прислать забытые дедовские рецепты. С каждым новым экспериментом она меняла образ жизни, часы сна, приемов пищи и упражнений.
Со временем свойственное ей беспокойство перешло в апатию, как у миссис Спрэгг, и малейшие требования активности стали ее раздражать. Но от нее бесконечно чего-то требовали: то приходилось спорить с недовольными горничными, то искать учителя для Пола, а также развлекать и занимать его чем-то так, чтобы он не отнимал у нее слишком много времени. Мальчик с Раймоном очень привязались друг к другу, и летом Пол не отходил от отчима в парке и на конюшне. Но зимой Раймон чаще уезжал, а у Пола развилась непроходящая простуда, из-за чего он вынужден был часто сидеть дома. Заточение сделало его нервным и требовательным. Старая маркиза приписывала перемены в его поведении дурному влиянию наставника – «светского философа», рекомендованного одним из старых профессоров Раймона. Сам Раймон предпочел бы аббата в соответствии с семейными традициями, и хотя Пол не принадлежал роду Шеллей, но казалось естественным, что он должен следовать его обычаям. Более того, когда к ним приезжали замужние сестры Раймона, они не желали подвергать детей влиянию наставника и даже намекали, что общество Пола может оказаться заразным. Сама Ундина охотно приняла веру мужа, однако упрямо сопротивлялась предложению отдать сына церкви. Посему наставник оставался в доме, но напряжение, вызванное его присутствием, так надоело Ундине, что она задумалась, не поместить ли Пола в школу. Он был еще слишком мал и нежен для подобного опыта, но она убеждала себя, что ему нужно стать «крепче», и, узнав о школе, где великосветские дети претерпевают именно такую перемену, завела переписку с директором. Первое же письмо убедило ее, что это подходящее место для Пола, но во втором содержался список расценок. Сравнив его с затратами на содержание и оплату труда наставника, она ответила, что ее малыш, к сожалению, еще слишком юн, чтобы покинуть дом.