Муж уже давно перестал замечать ее расходы. Она знала, что он считает ее слишком расточительной, и не сомневалась, что он тщательно следит за всеми ее тратами; в Сан-Дезер на подробности финансовых операций проливался куда более яркий свет, чем тусклое сияние, окутывавшее их на Вест-Энд-авеню. Поэтому она пришла к выводу, что Раймон молчит намеренно; очевидно, ему тоже есть что скрывать. Шутливое замечание княгини Эстрадины попало в цель. Ундина не верила, что муж всерьез влюблен в другую женщину – ей и в голову не могло прийти, что кто-то мог устать от нее прежде, чем она от него, – но его равнодушие унижало ее, и было куда проще отнести его на счет искусности соперницы, нежели каких-то недостатков в ней самой. Мысль о том, что он нашел, чем скрасить внешне монотонную жизнь, раздражала ее, и она решила, что по возвращении в Париж поступит так же.
Тем временем март перетекал в апрель, а Раймон по-прежнему не заговаривал об отъезде. Ундина давно поняла, что подобные решения он хочет принимать сам, и скрывала нетерпение, чтобы не дать ему повода отложить поездку. Но однажды, когда она пила чай в галерее, он вошел в одежде для верховой езды и сказал:
– Я побывал на противоположном склоне горы. Февральские дожди ослабили дамбу в Алетт, и если ее сейчас не перестроить, то виноградники окажутся в опасности.
Она подавила зевоту. Говоря о земледелии, он всегда выглядел таким скучным – и постаревшим. Она содрогнулась: наверняка и сама она выглядела так же, когда слушала его.
Она подала ему чашку, и он продолжал:
– Очень жаль, но это нужно сделать именно сейчас. Боюсь, я вынужден просить тебя отказаться от весны в Париже.
– О нет… Нет! – воскликнула она.
Ее душила череда наполовину подавленных обид. Хотелось разреветься, как дитя.
– Знаю, ты разочарована. Но в этом году мы потратили необычайно много.
– По-моему, как всегда. Не понимаю, почему мы не должны ехать в Париж только из-за расходов на перестройку дамбы. Неужели Юбер никогда не выплатит тебе долг?
Он с легким удивлением посмотрел на нее.
– Неужели ты не поняла, что это станет возможным, лишь когда его жена получит наследство?
– То есть после смерти генерала Арлингтона? Да он выглядит ненамного старше тебя!
– Может, ты помнишь, я показывал тебе расписку Юбера. Он регулярно платит проценты.
– Очень мило с его стороны! – Она встала, сгорая от возмущения. – Поступай, как сочтешь нужным, а я поеду в Париж.
– Моя мать не едет. Я не собирался открывать апартаменты.
– Понимаю. Я сама их открою, вот и все!
Он тоже встал, заметно побледнев.