Величаво подойдя к левому креслу в алой ложе и жестом, усвоенным за время ученичества в партере, указав Мэйбл Липском на противоположный угол, Ундина ощутила то обострение всех чувств, какое случается в самые захватывающие минуты жизни. Одним взглядом она охватила сразу весь яркий изгиб зала, от бесконечной череды зрителей внизу до блеска главной люстры наверху, и средоточием всей этой блистающей иллюминации, всей этой бурлящей разумной массы, вобравшей в себя все лучи света, словно была она сама, Ундина.
Когда мгновение спустя свет погас, поднялся занавес и эпицентр иллюминации сместился, она испытала нечто вроде облегчения. Музыка, декорации и движения на сцене, подобно густому туману, смягчали сияние, бившее в нее со всех сторон, и давали время прийти в себя, передохнуть, приспособиться к этой новой прозрачной среде, в которой у всех на виду она чувствовала себя на удивление хрупкой и беззащитной.
В антракте после первого действия она заметила в зале кое-какие перемены. Все ложи пришли в движение: люди собирались группами и расходились, взлетали веера, сверкали головы, на фоне белых плеч возникали черные пиджаки, опоздавшие зрители скидывали меха и кружева в красном полумраке лож. На мгновение забывшись, Ундина приложила к глазам театральный бинокль и обвела зал взглядом в поисках знакомых персон. Одних она знала в лицо, но не по имени – это были те неизменные кариатиды, на которых держалось светское общество, – других узнала по портретам в газетах; но не увидела никого из тех, кого действительно могла бы назвать знакомыми, и по мере того как продолжалось ее исследование, весь пейзаж сделался размытым и бесцветным.
Почти все ложи теперь были заполнены, и лишь одна, прямо напротив, продолжала дразнить ее своей пустотой. Как странно – иметь ложу в опере и не пользоваться ею! Чем же заняты эти люди, на что могли променять все это великолепие? Ундина вспомнила, что на последней странице программки даны номера лож и имена их владельцев, и после поспешных вычислений проверила список. Понедельник и пятница – миссис Питер Ван Деген. Вот в чем дело: ложа пустует, поскольку миссис Ван Деген ужинает наедине с Ральфом Марвеллом!«Питер ужинает в клубе». Ундина отчетливо представила себе столовую Ван Дегенов – с резным дубом и богатой позолотой, а в центре маленький столик с цветами, и в розовом свете Ральф Марвелл склоняется над виноградом из теплицы и шампанским, чтобы зажечь сигарету от сигареты хозяйки. Ундина встречала нечто подобное на сцене и на страницах шикарных романов, и ей казалось, что она видит перед собой мельчайшие детали – от блеска драгоценностей на обнаженных плечах миссис Ван Деген до того, как молодой Марвелл, с улыбкой слушая ее, поглаживает тонкие светлые усики.