Между тем ежедневные расходы и счета, которые невозможно было отложить, поглощали ассигнование Лоры. Ральфа вновь охватила тревога, и весь ужас своего положения он осознал, когда выяснил, собравшись заказать билеты, что продают их по ценам пикового сезона и только при условии незамедлительной оплаты. В другое время, сообщили ему, правила более гибкие, но в сентябре-октябре исключения невозможны.
Отягощенный этим новым бременем, он заметил наслаждавшегося прогулкой среди роскоши бульваров Питера Ван Дегена. Тот шел с отвратительной легкостью человека, все запросы которого можно измерить деньгами и которому этих денег всегда хватает для их удовлетворения.
Он упивался своим положением: это было видно по тому, как тепло поприветствовал он Ральфа и как непринужденно попросил «навестить Клэр»; жена приехала с ним, чтобы обзавестись зимними нарядами.
– На следующей неделе она поедет на автомобиле в Италию с какими-то длинноволосыми приятелями, ну а я – домой. Поплыву на «Колдунье». Ее только что отремонтировали в Гриноке, так что поплывет гладко. Отправляйся-ка ты со мной, старик.
«Колдунья» – так называлась паровая яхта Ван Дегена – была самой крупной и хорошо оборудованной среди аналогичных судов. По сложившейся традиции после поездок в Париж и Лондон каждые полгода он возил на ней веселую компанию, тогда как Клэр возвращалась в Америку пароходом. Характер этих компаний придавал приглашению чуть ли не оскорбительный тон, но Ральф, сочтя, что в хорошем настроении Ван Деген приглашал, наверное, всех подряд, лишь ответил:
– Премного благодарен, дружище, но мы с Ундиной отплываем сейчас же.
Равнодушные глаза Питера оживились.
– Ах, ну конечно, у вас еще не кончился медовый месяц… Как новобрачная? Все так же сногсшибательна? Передавай ей мои наилучшие пожелания. Наверное, она слишком увлечена платьями и гостей не принимает? Не забудь навестить Клэр!
Он поспешил вслед за какой-то порхающей юбкой, а Ральф отправился домой.
Он шел медленно, желая оттянуть момент, когда придется рассказать Ундине о своих бедах; он мог придумать лишь один способ покрыть расходы на путешествие, а именно: уехать сейчас же и таким образом сократить пребывание в Париже. Но Ральф понимал, что этот план будет встречен в штыки, и содрогался, представляя, как помрачнеет Ундина. В последнее время он так наслаждался ее радостью.
Когда он наконец вошел в маленькую гостиную, которую она называла «душной», то застал ее за беседой с неким господином со светлой бородой и красной ленточкой на лацкане. При появлении Ральфа – и, судя по всему, по знаку миссис Марвелл – тот смахнул в футляр какие-то мелочи, лежавшие на столе, и с весьма галантным «Мадам, мсье» почтительно откланялся.