Брина читает по книге: номер могилы, имя матери, дата официальной смерти. После каждой строки женщина из города либо выходит вперёд, либо отвечает из толпы. Несколько имён остаются без ответа, и тогда шахтёры повторяют их, чтобы они не исчезли снова.
Рина приносит Тио только к внутреннему порогу, закутав в два одеяла. На его груди серые прожилки уже побледнели, дыхание ровное. Молодой солдат, потерявший дядю, узнаёт мальчика, которого видел в первый день закрытия шахты.
— Его похоронная запись была готова раньше рождения, — говорит Рина. Она не обращается к легату; смотрит на солдат. — Если бы Мирель послушала вашу палату, он лежал бы под номером. А кристалл, может быть, оказался бы в новом мече.
Севран снимает защитную накладку с рукояти клинка и показывает номер партии. По строю проходит движение. Один из имперских офицеров вытаскивает собственный короткий меч, открывает пластину под гардой и находит похожее обозначение.
— Партия двадцать четыре-Б, — читает он. Уверенность в его голосе исчезает. — В ведомости она значится как очищенная руда Северного участка.
Ещё двое солдат проверяют оружие. Мерран приказывает убрать клинки, но люди уже смотрят на него как на человека, который торопится прекратить проверку.
— Никому не поднимать камни и не касаться солдат, — говорю я жителям. — Мы показываем доказательства. Не даём Меррану повода назвать вас нападавшими.
Рейн повторяет приказ своим людям и велит опустить мечи остриём к земле. Несколько имперских солдат делают то же без команды. Остальные остаются в строю, но уже не приближаются.
Из дома выходит Аларик. Брина ведёт его под локоть, сердито объясняя, что пациент самовольно покинул постель. Повязка скрыта под тёмным плащом, лицо бледное. При виде бывшего генерала драконы над площадью снижаются, ожидая привычного приказа главной линии, но его больше нет.
Мерран сразу требует передать Аларика имперской страже. Я встаю перед ступенями, не закрывая мужа собой, а обозначая границу дома.
— Он ранен и останется под наблюдением. Допрашивать будете после того, как подпишете получение архива и запретите Эверту приближаться к детям.
Легат не успевает ответить. На северной башне раздаётся тревожный звон. Один удар, второй, затем сигнал подхватывают маяки за городом. Золотая дуга щита над склоном меркнет прямо у нас на глазах.
Севран разворачивает измеритель. Стрелка падает так быстро, что он проверяет крепление и просит стол для расчётов. Аларик подходит ближе, но без ядра вынужден ждать ответа вместе со всеми.
— Перестройка остановила отбор у детей, но одно ядро не может долго питать весь рубеж, — говорит маг. — После повреждения центрального контура запас уходит быстрее расчёта.