Потом голос меняется. Мягкость остаётся, но в неё вплетается что-то ноющее, больное.
— Извини. Я не могу забрать тебя домой. У меня дома живёт ублюдок, который тебя выкинет. Или хуже. Но моей сестре ты бы точно понравился.
Щенок скулит. Тычется носом ей в ключицу. Она гладит его по голове, и её пальцы, которые в зале сбивали костяшки о лапу, сейчас двигаются с такой осторожностью, что металлическая полоска внутри меня сгибается ещё на градус.
— Ладно. Мне нужно идти.
Она встаёт. Опускает щенка на землю. Он стоит в луже, мокрый, и смотрит на неё снизу вверх, и в его щенячьих глазах концентрированная, безусловная, бессмысленная преданность.
Она делает три шага. Останавливается. Оборачивается.
— Пожалуйста, не смотри на меня так. Я правда не могу тебя взять.
Щенок переступает лапами в луже. Не двигается с места.
Она разворачивается. Идёт. Пять шагов. Семь. Десять.
Возвращается.
— Ну блин, — говорит она, и голос ломается на середине, — я же сказала, я не могу. Ну что ты…
Она стоит над ним, и дождь льёт, и щенок сидит в луже и смотрит, и в её лице борьба, которую я уже видел: желание и невозможность, голод и запрет, «хочу» и «нельзя».
Она уходит.
На этот раз не оборачивается. Идёт быстро, широким шагом, вбивая кроссовки в мокрый асфальт, и я вижу, как она стискивает кулаки в карманах, и лопатки сходятся, и спина каменеет, и она снова в броне, и снова одна.
Щенок сидит в луже и смотрит ей вслед.
Я жду, пока она скроется за поворотом. Считаю до тридцати.
Чёрная вода поднимается.
Не рывком, не кипящим столбом, как в субботу. Иначе. Она поднимается медленно, плотно, заполняя грудную клетку снизу вверх, как вода заполняет отсек тонущего корабля, и у неё нет ярости, нет красной пелены, нет голода разрушения. В ней что-то другое — тяжёлое, тянущее, незнакомое, и оно не спрашивает разрешения. Оно берёт моё тело и слезает с мотоцикла.
Я не принимаю этого решения.
Мой мозг, Система 2, весь выстроенный порядок — они стоят в стороне и наблюдают, как мои ноги несут меня через лужу к забору. У меня нет опыта обращения с животными. Я никогда не думал о том, чтобы завести питомца, это нелогично: мой график, моя квартира, мой образ жизни не предполагают ответственности за живое существо, которое нужно кормить, выгуливать, лечить. Щенку нужен ветеринар, прививки, корм, выгул — я не знаю ни расписания, ни дозировок, ни того, чем вообще кормят двухмесячных собак. Это иррациональное действие. Это действие без алгоритма.
Это действие чёрной воды.
И я не могу его остановить. Не потому что слаб. Потому что — и от этого осознания меня продирает холодом — я не хочу останавливать.