Дэн: «Ты как?»
Марат: «Потом»
Дэн: «Ок.»
Вечер. Мы доигрываем последний матч, и тишина после последнего раунда заполняется шумом Своры — Аня прощается, Лёха бросает «пока» и выходит, Рэм и Мила препираются хихикая за мышку.
В общий чат падает сообщение от Санька. Длинное. Заглавными буквами.
Санёк: «НАРОД. ЗАВТРА. СУББОТА. КЛУБ НА СИНИЦИНА. МЕСТО ОТПАД, БАСЫ КАЧАЮТ ТАК ЧТО У БАРМЕНА УПАЛА БУТЫЛКА СО СТОЙКИ. ВСЕ ОБЯЗАНЫ ПРИЙТИ. ВСЕ. ЭТО НЕ ПРОСЬБА. ЭТО УЛЬТИМАТУМ. ФЕЙСКОНТРОЛЬ В КУРСЕ ЧТО ВЫ МОИ, СКАЖЕТЕ "СВОРА" НА ВХОДЕ. ДА, Я НАЗВАЛ ГОСТЕВОЙ ЛИСТ "СВОРА". ДА, ОХРАННИК ПОСМОТРЕЛ НА МЕНЯ СТРАННО. НЕТ, МНЕ НЕ СТЫДНО, А ЕМУ ПРОСТО ЗАВИДНО.»
Дэн: «Мы с Аней будем.»
Аня: «Обязательно!»
Лёха: «Буду.»
Кир: «Если сдам аранжировку — приеду.»
Рэм: «Будем.»
Мила: «БУДЕМ!! А дресс-код?»
Санёк: «ДРЕСС-КОД — ПРИЙТИ. ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ ОПЦИОНАЛЬНО.»
Клуб. Шумно. Темно. Бас, от которого вибрирует грудная клетка. Много людей, и ни один из них не она. Мне нужно заполнить каждую щель, каждый зазор, каждую паузу, в которую лезет её лицо. Музыка помогает. В клубе не слышно собственного голоса. Не то что мыслей.
«Буду.»
Санёк: «МАРАТИК, ПУПСИК, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Я ПОСТАВЛЮ ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ ТРЕК.»
«У меня нет любимого трека.»
Санёк: «Я ТЕБЕ ЕГО НАЙДУ. ЗАКАЖУ У КИРА И БУДУ СТАВИТЬ НА РЕПИТЕ.»
Выхожу из дискорда. Снимаю наушники. Тишина возвращается, но мягче, чем была: ребята оставили на ней свои отпечатки, и эти отпечатки не стираются сразу, держатся, как тепло чужих рук на кружке.
Пегас лежит на диване, поднимает голову, смотрит.
Сажусь рядом. Он перебирается мне на колени, крутится, ложится клубком. Глажу его по спине. За окном темнеет.
Она никуда не делась. Все еще в каждой клеточке. В том, как рука тянется к блокноту, абсолютно ненужному, потому что без неё записывать нечего. В том, как глаз цепляется за зелёное.
Она во мне как ткань. Как мышца, которая наросла и не атрофируется. Она встроена — в ритм, в химию, в потребности. Хронический, фоновый процесс, который если завершить, вся система ляжет.
Завтра клуб. Завтра будет шумно и темно, и бас будет бить в рёбра, и Санёк будет играть свои треки на максимальной громкости, и этого хватит, чтобы пережить ещё одну ночь.
Пегас вздыхает во сне и прижимается теплее.
Телефон на столе вибрирует, загорается.
Я замираю. Не смотрю.
Глава 26. Марат: Статика
Клуб пахнет разлитым пивом, потными телами и дымом. Бас идёт не из колонок, а из пола — через подошвы, через кости голеней, вверх по бёдрам, в грудную клетку, где находит рёбра и начинает стучать в них вторым сердцем. Санёк не соврал: стены вибрируют. Стакан на стойке медленно ползёт к краю, и бармен, не глядя, двигает его обратно привычным жестом человека, который проделывает это каждые десять минут. Здесь темно и громко и тесно, от людей идёт жар, и мозгу не остаётся полосы пропускания на то, что ждёт в зазорах тишины, потому что всю полосу занимает низкочастотная вибрация. Ради этого я и приехал.