Я ошибся.
Он никуда не делся. Не перегорел. Не трансформировался. Он перестал быть отдельным. Пока я наблюдал и анализировал и подпускал ближе, он врастал. Тихо, по миллиметру, без симптомов. Врос в мышцы, в рефлексы, в решения. В то, как я смотрю, как двигаюсь, как думаю. Перестал быть хаосом на цепи и стал мной.
Вчера на ринге был не хаос. Это был я. Весь. Целиком. С тренерскими знаниями и аналитическим мышлением и выверенной техникой, и с холодным, спокойным желанием причинять боль. Одновременно. Без конфликта. Не было момента, когда «сорвался стоп-кран». Не было границы, через которую я перешёл. Была ровная, непрерывная линия от первого обозначения в солнечное сплетение до последнего мидл-кика, и на этой линии я был одним и тем же человеком, от начала до конца.
Это не срыв. Это я. Тренер, который готовит гречку и разматывает бинты, и он же стоит на ринге и бьёт человека, который уже не может стоять. И между этими двумя теперь нет перегородки. Нет забора. Нет даже тонкой линии, которую можно было бы провести и сказать: вот здесь кончается один, здесь начинается другой.
Один.
Телефон вибрирует. Вздрагиваю, и это само по себе данные — я, который не вздрагивает от физических ударов, вздрагиваю от вибрации телефона, потому что она может значить Марину.
Не она. Групповой чат Своры.
Дэн: «Кто живой?»
Лёха: «Определение "живой" требует уточнения.»
Рэм: «Я на смене до трёх. Потом свободен.»
Мила: «Я живая, какие-то планы?»
Дэн: «Валорант, вечер, кто будет?»
Аня: «Я с четырёх.»
Лёха: «Могу.»
Рэм: «После трёх.»
Аня: «А Санёк где?»
Дэн: «Санёк писал, что занят клубными делами. Цитирую: "НЕ МОГУ. САУНДЧЕК. ПОТОМ ВСЁ РАССКАЖУ. БУДЕТ ОГОНЬ." Конец цитаты. Заглавные буквы сохранены.»
Кир: «Сегодня пас. Аранжировка горит. Удачи.»
Дэн: «Кир, ты нам нужен.»
Кир: «Дедлайн.»
Дэн: «Уважаю, юный Моцарт. Но ты нам нужен.»
Кир: «Завтра.»
Пишу.
Марат: «Я буду.»
Дэн: «Маратик, у тебя разве не тренировка сегодня?»
Марат: «Отменилась.»
Дэн долго набирает, потом перестает, потом набирает снова и затихает.
Через пять минут пишет.
Дэн: «Отлично. Лёха, Аня, Рэм, Маратик, я — значит, пятёрка. Маратик на дуэлиста, возражения не принимаются.»
Четыре часа. Наушники, голосовой канал в дискорде. Загрузка.
— О, живой, — Дэн, без паузы, с интонацией человека, который уже понял, что что-то не так, но не спрашивает при всех. — Пикай дуэлиста.
— Я думала, Марат будет на контроллере, — Аня.
— Нет. Ему сегодня нужно стрелять. Поверь мне.
Дэн знает что-то, и этого ему достаточно, чтобы сделать выводы и не задавать вопросов.