— ...полезно.
Дэн замирает с шлемом в руках. Потом его лицо делает нечто непредвиденное: ямочка пропадает, губы сжимаются, и в глазах проступает то, что он прячет под смешками и прищуром.
— Полезно, — повторяет он тихо. — Ну, рад стараться.
Санёк переводит взгляд с меня на Дэна и обратно, и на его лице проступает редкое для него выражение: тихое, без дурачества, как если бы он тоже что-то понял, но решил не трогать.
— Кофе будешь? — спрашивает он.
— Нет. Мне домой. Надо Пегаса покормить.
Я разворачиваюсь к двери.
— Маратик, — говорит Дэн мне в спину, негромко, без подколки.
Оборачиваюсь.
Он вертит шлем в руках, и на его лице та самая нежность, грубая, мужская, запрятанная так глубоко, что её легко принять за насмешку.
— У тебя губа прокушена. Протри хотя бы.
Я трогаю нижнюю губу. Подушечка пальца находит припухлость, горячую, с привкусом железа. Её зубы. Я не заметил.
Санёк давится бургером.
Дорога домой через город, огни, потоки, светофоры. Тело помнит всё: её пальцы под футболкой, её зубы на мочке уха, её «да», сказанное дважды.
Домой. Пегас. Горячий душ. Я стою под водой, и вода течёт по следам, которые оставили её ногти, по шее, по спине, между лопаток, и каждая царапина отзывается мягким жжением, и я не тру их и не мою, потому что хочу, чтобы они жгли подольше.
Пегас лежит на кровати, на моей подушке, и я ложусь рядом, и прижимаю щенка к груди, и закрываю глаза, и в темноте зелёный свет, и её «да», и тишина внутри, в которой нет серого экрана и нет чёрной воды.
Есть только тепло. Незнакомое, ровное, широкое. Оно заполняет грудную клетку, живот, руки, пальцы, доходит до кончиков и выходит наружу, в воздух комнаты, и Пегас на моей груди вздыхает и укладывает морду мне в ключицу, туда, где час назад были её губы, и его маленькое сердце стучит быстро.
Перед сном я открываю телефон, ставлю будильник, чтобы успеть приготовить еду, и набираю в поисковике «мотошлем женский размер S». Потом стираю запрос. Потом набираю снова. Листаю. Закрываю. Открываю. Выбираю белый, под цвет байка, и добавляю в корзину, и не оформляю заказ, потому что если окажется, что она хочет зеленый, а я снова решил за нее, она отгрызет мне голову, как самка богомола.
Засыпаю без книги. Без счёта. Без алгоритмов.
Глава 21. Рина: Радиус
Танька рассказывает про улитку Бориса всю дорогу до дома, и я киваю на автомате, подхватываю вставками «угу» и «да ты что» в нужных местах, а сама трогаю языком припухлость на нижней губе, горячую, плотную, с рваным краем от его зубов, и каждый раз по телу проходит медленный гул, от горла до грудины и глубже, туда, где до сих пор тлеет.