Ей нужен бой. Конкретный, настоящий, с конкретной датой и конкретной соперницей. Не региональный турнир с двадцатью тысячами призовых. Бой на профессиональном промоушене, с контрактом, с трансляцией, с деньгами.
Контакты у меня есть. Родители. Оба в мире кикбоксинга не последние люди — бывшие чемпионы, связи на каждом уровне, от региональных промоутеров до федерации. Мы не общаемся. Давно. Но ради этого я позвоню.
И есть то, что сработает одновременно лучше и хуже связей — моё имя в афише. Промоутерам нужны лица, которые продают билеты. Я продаю. Значит, условие простое: хотите меня в карде — берёте и её. Пакетная сделка. Но показать товар лицом всё равно придётся, никто не поставит в кард бойца вслепую.
Это лучше — потому что это сработает с вероятностью в 99% и избавит меня от нежелательных контактов. Хуже — потому что мне придется тренироваться самому, а совмещать тренировки с тренерством весьма проблематично, если в твоих сутках, как и в сутках нормального человека, всего двадцать четыре часа.
Записываю: «Позвонить. Узнать ближайшие карды в её весовой. Подготовить нарезку — лучшие моменты с тренировок, работа на лапах, спарринги. Нужна запись полноценного спарринга в боевом режиме, три раунда минимум. Организовать в течение двух недель.»
Дальше: «Бой должен быть через полтора-два месяца. Не раньше — техника сырая, ближний бой проваливается. Не позже — она перегорит. Ей нужна цель с датой, иначе энергия, которая сейчас питает тренировки, сожрёт её изнутри.»
Пегас на сгибе локтя ёрзает, тычется мокрым носом мне в запястье, и чернильная линия дёргается, портя ровную строчку. Я перекладываю его на колени. Он устраивается, вздыхает — длинно, по-взрослому, как будто устал от жизни — и засыпает.
Пишу дальше. Цифры, схемы, стрелки. Раунд за раундом, неделя за неделей, план подготовки к бою, которого ещё нет, с бойцом, которая об этом плане не знает. Но она узнает. Завтра. Когда я положу перед ней блокнот и скажу: «Вот куда мы идём. Через полтора месяца ты выйдешь на ринг, и если ты не будешь готова, тебя вынесут на носилках. А ты будешь готова.»
Она будет шипеть. Она скажет, что я лезу не в своё дело, что она сама решает, когда и с кем драться. Но она не глупая. Это шанс.
Закрываю блокнот. Ручка ложится сверху, поперёк обложки. Пегас спит на моих коленях, и от его маленького тёплого тела исходит ровный жар, как от грелки.
Дождь за воротами стихает. Последние капли барабанят по крыше гаража нерегулярной дробью. Санёк, улёгшийся на диване, выстукивает кольцом о зуб ритм, который совпадает с дождём, и не совпадает, и снова совпадает. Кир закручивает гайку. Дэн щёлкает зажигалкой, огонёк вспыхивает и гаснет.