Мы уходим через служебную галерею. Берт рубит лёд, Орд ведёт нас по слабому теплу под полом. Воспитанницы заперты в учебном зале. Через щель я вижу Мару: она удерживает превращение и крылом прикрывает Нору. Руна и Мирра собирают детей у тёплой лампы.
— Селеста! — Мирра прижимается к щели, но не пытается вылезти. — Проход к памятному двору открыт изнутри. Мы слышим воду под плитой.
— Оставайтесь возле лампы, — отвечаю я, согревая край льда слабым даром. — Мара, не держи всё крыло на весу. Подложите скамью. Нора, направляй холод в дальнюю стену, где нет людей.
Нора кивает и опускает ладони к полу. Лёд возле детей перестаёт расти, зато северная стена белеет сильнее.
Мара тяжело дышит.
— Вы вернётесь?
Я встречаю её взгляд через мутную толщу.
— Мы идём отключать сердце. Если не сможем, Берт вскроет стену снаружи. Ты не обязана удерживать потолок одна.
Девочка подталкивает скамью под крыло и лишь тогда позволяет нам уйти.
К памятному двору ведёт тёмный коридор с замёрзшими окнами. Слышны хруст под сапогами и глухой бой сердца. Ливи спотыкается. Я жду, пока Хольт проверяет её дыхание, а Астрид освещает ступени ледяным огнём.
— Я могу дальше, — говорит младшая, прежде чем кто-то предлагает вернуться. — Только медленнее.
— Тогда медленнее, — отвечаю я и меняю место, чтобы идти ниже неё на лестнице.
Статуи памятного двора вмерзли в белый массив, деревья склонились под тяжёлыми пластами. Над могильной плитой Лианны поднимается столб синего света.
Берт прикладывает щит к земле и сразу отдёргивает руку.
— Под камнем работает целый узел. Разбивать нельзя.
Снежная сфера в сумке Астрид сама раскрывается. Серебряная птица вылетает из стекла и ударяет клювом по трём рунам на плите. Девочки становятся рядом, но я не прошу их касаться камня.
— Что вы помните из карты? — спрашиваю я, опускаясь у края могилы.
Астрид показывает на первую руну.
— Мама сказала: под знаком первой матери.
Ливи долго смотрит на вторую.
— Эта похожа на открытую дверь. Может, нужно разрешение?
Я подношу половину короны. Серебро отвечает только после того, как Ливи сама произносит:
— Мы разрешаем открыть путь к сердцу. Только путь. Ничего у нас не брать.
Камень раздвигается. Из шахты ударяет такой холод, что Берт отступает и закрывает лицо щитом. Внизу медленно вращается огромное зеркало, а за ним мерцает человеческий силуэт.
Лианна уже ждёт нас у сердца.
Она не проходила по галереям. Копия становится прозрачной, проваливается в зеркало и возвращается, сохраняя лицо женщины с детских портретов.
— Я знала, что вы придёте, — произносит она голосом настоящей Лианны. — Мать всегда знает, куда приведёт детей страх.