— Это могла рассказать Мирра.
Лианна отвечает слишком быстро:
— Мирра не знает, что ты откусила медведю нос, когда резались зубы. Я зашила его ночью голубой ниткой. Ты потом гладила шов и называла его рекой.
Девочка находит на игрушке выцветший стежок. Я вижу, как её уверенность слабеет, и останавливаюсь.
— Ливи, знать вещь и иметь право решать за тебя — разные вопросы. Можем не слушать дальше.
Копия поворачивается ко мне.
— Ты боишься, что воспоминания вернут их ко мне.
— Они делают девочек беднее, — отвечаю я. — Ливи потеряла дни в Доме, Астрид — день рождения сестры. Верните украденное.
Лианна касается серебряной нити. В зеркале появляется ночная спальня.
— Я пела им «Сон северной птицы». Трижды стучала по спинке кровати, потому что Ливи боялась тишины после последней строки. Астра боялась грозы и делала вид, что приходит ко мне из-за сестры. Я звала её Астрой, когда мы оставались одни. Ливи была моей снежкой.
Астрид дёргает подбородком, заставляя себя смотреть на женщину.
— Вы знаете прозвища. Мама оставила их в зеркалах.
— Я помню, как придумала их, — возражает Лианна. — Помню вес твоего тела после рождения. Ты была такой холодной, что лекарь велел готовиться к худшему. Я держала тебя на груди и считала вдохи. С Ливи всё было иначе: она закричала раньше, чем я успела её увидеть, и схватила меня за цепочку.
Она касается серебра у горла. Жест кажется живым, пока трещина возле губ не открывает гладкое стекло.
— Я помню ваши первые прикосновения, — продолжает копия, приближаясь к девочкам через внутренний круг. — Как Астра зажала мой палец всей ладонью. Как Ливи успокаивалась, если я проводила ногтем от виска к уху. Как вы пахли молоком, тёплым льном и морозом. Разве чужая женщина может помнить тело ребёнка так?
За спиной Ливи вспыхивает зеркало с младенческим плачем. Девочка закрывает уши.
Я закрываю её от отражения.
— Хватит. Они не просили показывать рождение.
Лианна останавливается. На человеческой половине лица появляется знакомая обида.
— Ты отнимаешь у них мать второй раз.
Астрид делает шаг вперёд, оставаясь рядом со мной.
— Мама в записи сказала, что память соберут. Вы повторяете именно то, о чём она предупреждала.
Копия резко прижимает ладонь к сердцу. Рама ударяет по камню, серебряные нити натягиваются.
— Я помню её голос, привычки, страх за вас, боль после родов, ночи у кроватей. Где заканчивается Лианна и начинаюсь я?
Её рука лежит на сердце, которое причиняет девочкам боль. Память подсказывает ласковые слова, но не заставляет разжать пальцы.
— Место появляется сейчас, — отвечаю я. — В том, что вы выбираете делать с ними, когда никто не рассказывает вам правильный ответ.