Копия делает шаг к зеркалу. Трещины на лице временно стягиваются, и девочки снова видят мать с памятной пластины.
— Тарен, — зовёт она. — Я помню нашу свадьбу. Чёрную книгу. Ночь рождения Астры. Я помню, как ты держал Ливи и боялся сломать ей пальцы. Разве ты не хотел бы вернуть то утро и прожить его правильно?
Тарен задерживает дыхание при упоминании рождения дочери. Он горевал по Лианне и семь лет носил вину; её воспоминания всё ещё причиняют ему боль.
Тарен подходит к зеркалу настолько близко, что между его ладонью и стеклом остаётся тонкая ледяная плёнка.
— Я хотел бы успеть выслушать Лианну, — говорит он после паузы. — Хотел бы спуститься в ту комнату до того, как Арден закрыл дверь. Хотел бы, чтобы дочери выросли рядом с ней.
Копия протягивает к нему прозрачные пальцы.
— Тогда помоги мне закончить возвращение.
Тарен не касается стекла.
— Моя первая жена умерла. Ты не вернул её. Ты превратил её память в оружие. А моя жена сейчас защищает наших дочерей.
Ливи судорожно втягивает воздух. Тарен называет меня женой после документов о свободном разводе, ничего не требуя этим словом. Перед Арденом он выбирает живого человека рядом с детьми, а не обещание воскресить прошлое.
Копия отступает. Кожа на её шее осыпается, открывая зеркальный свет.
— Ты выбираешь её, потому что она научила девочек отвергать меня, — произносит она уже без мягкости.
Тарен смотрит на Астрид и Ливи через сердце.
— Они выбрали Селесту сами, — отвечает Тарен. Он не отрывает взгляда от дочерей, будто Ардена перед ним уже нет. — Я слишком долго решал, что для них лучше. Хватит.
Арден дёргает кольцо на руне. Сердце отвечает таким ударом, что площадку ведёт в сторону. Астрид едва удерживается на ногах, зеркала вокруг нас белеют, освобождённые нити натягиваются и начинают выскальзывать из детских рук.
Я прижимаю корону к полу и направляю тепло в ближайший канал. Плечо простреливает болью; рука подгибается раньше, чем я успеваю перенести вес. Астрид замечает это и подводит под мой локоть край щита.
— Так сможешь держать? — спрашивает она, не усиливая магию.
Я проверяю опору и киваю.
— Смогу. Только край площадки, Астра. Не бери на себя остальное.
Ливи зажимает золотую нить в кулаке, но иней уже подбирается к её пальцам. Я поворачиваюсь к ней, стараясь говорить ровно, хотя сердце снова тянет канал к себе.
— Назови то, что не хочешь ему отдавать. Одну вещь. Больше не нужно.
Девочка закрывает глаза. Несколько секунд только дышит, держась за мою руку, потом выговаривает:
— Правило у двери. Когда я говорю «нет», все останавливаются.