Королевская хранительница разворачивает закон. За ней стоят лекари и родители, требующие права «лечить непослушание» без согласия ребёнка.
— В третьем разделе осталось исключение для угрозы роду, — говорю я, прижимая пальцем нужную строку. — Его убираем.
Седой лекарь трогает цепь на груди.
— При потере контроля взрослые обязаны действовать быстро. Получать согласие во время приступа невозможно.
Он уже тянется к следующей странице, будто спор закончен. Я удерживаю лист под ладонью.
— Во время приступа спасают жизнь. После него нельзя стирать память или продолжать лечение, потому что семье неудобен дар ребёнка.
Хранительница перечитывает абзац.
— Как провести границу?
Я пододвигаю вариант, который мы готовили вместе с девочками.
— Вмешательство допустимо при прямой угрозе жизни. Потом ребёнку объясняют, что сделали. Продолжение лечения требует его согласия и согласия выбранного защитника.
Лекарь недовольно смотрит на Ливи.
— Семилетний ребёнок не понимает состава зелий.
Младшая сначала проверяет, не собираюсь ли я отвечать вместо неё. Я оставляю ладони на столе.
— Я не понимала состава настоя, — говорит Ливи, сминая карточку. — Зато понимала, что после него забываю утро. Если бы меня спросили, хочу ли я ещё, я сказала бы нет.
Хранительница вычёркивает исключение. Под документом появляются печати, а ниже Астрид, Ливи, Мара и Нора оставляют имена как свидетельницы закона.
После церемонии я нахожу Тарена за конюшней. Он сидит среди младших воспитанниц и учит их различать боль превращения и страх. Рядом лежит письмо королевского маршала.
— Подписали? — спрашивает он, когда девочки убегают во двор.
Я показываю чернильное пятно на пальце.
— Без лекарского исключения. Ливи выступила сама.
Тарен смотрит туда, где младшая объясняет Вее устройство тёплой лампы.
— Я слышал. Она дрожала, но не спряталась за тебя.
Тарен говорит это без прежней тревоги, с которой следил за каждым словом дочери. Я вытираю чернильный палец о платок.
— Потому что знала: если собьётся, я не закончу фразу вместо неё.
Он кивает и замечает мой взгляд на письме.
— Маршал предложил возглавить объединённое северное крыло при короне. Эта должность не связана с родом, поэтому старый закон её не запрещает.
Я поднимаю конверт, не вскрывая.
— Что вы ответили?
Тарен проводит пальцем по воску и смотрит на школьный двор, где Астрид раскладывает маты.
— Согласился вести зимние учения и помогать гарнизону. Командование не приму.
Я возвращаю ему конверт. Он берёт письмо, но не убирает.
— Из-за нас?
Он медлит.
— Ради себя тоже. На войне я умел быть полезным, когда не умел быть отцом и мужем. Возвращение к прежней жизни слишком похоже на знакомое бегство.