— Папа, ты правда плакал у камина?
Тарен задерживается на ступени.
— Да.
Девочка опускает голову и уходит с Миррой. Простой ответ убедил её сильнее метки на груди незнакомки.
Берт ведёт меня в зал Совета. По дороге слуги захлопывают ставни. Замок, ещё недавно наполненный траурными песнями, готовится к осаде.
В круглом зале пахнет мокрой шерстью и воском. Лианна сидит напротив Тарена, Арден стоит за её креслом. Меня оставляют у стены под охраной.
Эймар ударяет серебряным жезлом по полу.
— Ворота открылись перед вернувшейся. Родовая метка признала её. Совет обязан применить Право Матери.
Тарен кладёт меч на ледяной стол.
— Метка даёт основание для проверки. Дочерей она не получит.
Арден опирается ладонями о спинку кресла сестры.
— Пока ты тянешь время, мои племянницы остаются рядом с женщиной, обвинённой в их отравлении.
Я отхожу от стены.
— И спасшей их после отравления. Если перечисляете обстоятельства, называйте все.
Эймар резко поворачивается ко мне.
— Герцогиня Селеста будет говорить, когда Совет спросит.
Я не возвращаюсь на место.
— Тогда спросите, почему женщина, появившаяся несколько минут назад, уже требует детей, которые её боятся.
Лианна складывает руки на коленях.
— Они боятся, потому что ты два года учила их бояться всего.
Я не оправдываю прежнюю Селесту.
— Возможно. Поэтому сегодня им особенно нельзя навязывать новый выбор.
Тарен смотрит на меня, затем обращается к советникам:
— Я требую тридцать дней. Проверьте кровь, метку, память и обстоятельства исчезновения Лианны. Встречи с наследницами — только под охраной и с согласия девочек.
Арден выпрямляется.
— Ты не можешь назначить срок один.
Советники переглядываются. Эймар проводит пальцем по навершию жезла, дожидаясь тишины.
— Совет объявляет тридцатидневное расследование. До его окончания Лианна остаётся гостьей рода. Любая встреча с наследницами проходит при утверждённом свидетеле.
Арден обходит кресло сестры и останавливается ближе к столу.
— Селеста живёт с ними в одном крыле, — напоминает он.
Тарен наклоняется к столу.
— Моя нынешняя жена продолжит работу в Доме Тихой Зимы под охраной. Пока Совет не доказал её вину, вы не удалите её от девочек.
Я впервые слышу от него публичную защиту и не успеваю понять, почему она тревожит сильнее прежнего недоверия.
Лианна медленно поворачивается ко мне. В её лице снова появляется мягкость, предназначенная для свидетелей, но она крепко сжимает подлокотник.
— Через тридцать дней мои дочери вернутся ко мне.
Она произносит это уверенно, даже не спросив, чего хотят сами девочки. И впервые её сходство с женщиной на памятном камне не успокаивает меня, а заставляет внимательнее следить за каждым движением.