Свобода лежит передо мной на одном листе.
Ещё неделю назад Селеста собиралась разводиться. Я могу уйти из замка, избежать лишения дара, о котором почти ничего не знаю, и не ждать казни за преступление другой женщины.
Тарен смотрит на документ, потом на меня.
— Совет не имеет права требовать подпись сейчас.
Эймар убирает жезл в петлю на поясе.
— Я предлагаю выбор. После начала проверки предложение утратит силу.
— И куда я должна уехать? — спрашиваю я, проводя пальцем по краю бумаги.
— Вам вернут личное имущество и предоставят карету до южной границы, — отвечает советник. — Дальше вы свободны.
Свободна в мире, законов которого не знаю. Без денег, знакомых и документов, кроме имени женщины, ненавидимой собственными падчерицами.
И всё же это выход.
Арден склоняется к сестре, но говорит достаточно громко:
— После её отъезда девочки быстрее вспомнят, кому принадлежат.
Я поднимаю голову.
— Дети никому не принадлежат.
Он улыбается краем рта.
— Смелые слова для женщины, которая запирала их в башне.
Возразить нечем. Я беру перо, но не окунаю его в чернила.
Из коридора доносится шум. Дверь распахивается, и в зал вбегает Ливи. Мирра догоняет её у порога.
— Простите, ваша светлость. Она услышала, что госпожу Селесту увезут.
Ливи останавливается, увидев Лианну. Женщина сразу встаёт и протягивает к ней руки.
— Моя снежка, иди ко мне. Тебе больше не придётся её бояться.
Девочка делает шаг. Советники одновременно поворачиваются к ней, будто уже готовятся записать первое признание.
Ливи смотрит на сияющую метку, на незнакомые руки, потом переводит взгляд на перо у меня в пальцах.
— Ты уедешь? — спрашивает она.
— Мне предлагают уехать, — отвечаю я честно. — Я ещё не решила.
Лианна подходит ближе.
— Она должна уйти. Тогда мы снова будем семьёй.
Ливи пятится. Я кладу перо на стол, чтобы не напугать её резким движением.
— Никто не заставит тебя сейчас выбирать, — говорю я.
Девочка обходит край стола и прячется за моей спиной. Она не обнимает меня, только цепляется за пояс платья, как во дворе.
Лианна останавливается.
— Ливи, я твоя мама.
Младшая прижимается ко мне сильнее.
В зале становится слышно, как потрескивают свечи. Я смотрю на лист, который может спасти мне жизнь, и вспоминаю ледяные иглы возле детской кровати, настойку, тянущуюся к чужим воспоминаниям, и шесть правил у двери.
Если уйду сейчас, девочки останутся среди взрослых, для которых одно испуганное слово уже почти согласие.
Я разрываю документ пополам.
Эймар резко подаётся вперёд.
— Вы понимаете, от чего отказываетесь?
Я кладу обе половины на стол и заслоняю Ливи от протянутой руки вернувшейся женщины.