— Я пойду. Ливи останется здесь.
Младшая сразу возражает:
— Я тоже хочу увидеть маму.
Слово вырывается у неё легко. Она не замечает, как Астрид напрягается.
Я присаживаюсь возле свободного кресла, не приближаясь к девочкам.
— Тогда договоримся о знаке. Если станет страшно или захочется выйти, подними медведя. Говорить ничего не придётся.
Ливи пробует поднять игрушку над головой. От волнения на медвежьем ухе выступает иней.
— Вот так?
— Да, — подтверждаю я. — Я увижу.
Встречу устраивают в голубой гостиной рядом с Домом. Здесь нет острых украшений, окна закрыты ставнями, а между креслами оставлено много места. Берт проверяет двери, Эймар раскладывает на столике протокол. Тарен остаётся возле камина. Он не садится и всё время следит за Лианной.
Она переоделась в простое белое платье. Волосы заплетены так же, как на семейном портрете. Возможно, это сделал кто-то из старых слуг. Лианна замечает девочек и улыбается.
— Мои девочки.
Астрид останавливается за линией, которую Мирра заранее начертила мелом на ковре.
— Нам сказали, что вы будете сидеть там.
Лианна смотрит на линию, затем опускается в кресло.
— Хорошо, Асти. Я не подойду без разрешения.
Старшая едва заметно морщится.
Эймар начинает записывать, но я не свожу глаз с Астрид. Женщина уже называла её так во дворе. Теперь девочка услышала это снова и явно ждала другого.
Лианна берёт с низкого столика две деревянные фигурки.
— Твоего первого медведя звали Гром, — говорит она Ливи. — Он был синим и потерял глаз ещё до твоего первого дня рождения. А у Асти была лиса Сера. Она прятала её под подушкой и уверяла, что лиса охраняет сны.
Астрид сжимает пальцы на юбке.
— Сера была белой.
Лианна улыбается чуть виновато.
— Конечно. Белой с серым хвостом. Я помню.
Исправление звучит естественно. Любой взрослый мог спутать цвет старой игрушки. Эймар даже не поднимает головы от протокола.
— Когда у меня день рождения? — спрашивает Ливи, переступая с ноги на ногу.
Женщина отвечает сразу:
— В двенадцатую ночь месяца белых ветров. Ты родилась перед рассветом, когда над восточной башней появилась двойная радуга.
Ливи оборачивается к Тарену. Он коротко кивает.
— А я? — Астрид задаёт вопрос резче.
Лианна переводит на неё взгляд.
— Ты родилась в первый день зимнего круга. Снег тогда не шёл, и я сердилась, что моя ледяная девочка выбрала зелёный двор.
Астрид знает этот рассказ. Она чуть расслабляет плечи, но за линию не выходит.
Лианна продолжает без просьбы:
— На третьем году ты рассекла колено о нижнюю ступень оранжереи. Шрам похож на полумесяц. Ты прятала кровь, потому что боялась, что отец запретит тебе лазить по перилам.