Приступ вызвали намеренно.
Я узнаю это в Доме Тихой Зимы, пока Хольт осматривает Ливи. Девочка сидит на кровати под двумя одеялами. Новых морозных следов на коже нет, зато первая руна признания горит над входом и не гаснет.
Астрид стоит у окна. Она не расспрашивает сестру, но каждый раз смотрит на серебряный знак, когда тот вспыхивает ярче.
Хольт убирает приборы.
— Ей нужен покой. Сегодня без уроков и разговоров о признании.
Тарен провожает лекаря к двери, затем обращается к Мирре:
— Никто не входит без моей печати или печати Селесты. Даже Совет.
Ливи выглядывает из-под одеяла.
— А мама?
Тарен задерживается перед ответом.
— Сегодня она тебя не увидит.
Девочка касается шеи.
— Она помогла мне.
— Помогла, — признаёт он. — Но сначала мы выясним, кто устроил приступ и откуда она знала нужные слова.
Ливи смотрит на меня. Она помнит, что секрет о трёх ударах рассказала при мне, но ещё не понимает, как он оказался у Лианны.
— Сейчас тебе не нужно искать ответ, — говорю я. — Отдыхай.
Астрид выходит вслед за мной. В коридоре она закрывает дверь и прислоняется к стене.
— Ты правда не сердишься на Ливи?
Я отвечаю сразу, чтобы она не искала колебания в моём лице.
— Нет.
Старшая изучает моё лицо.
— Даже из-за руны?
Я поправляю перчатку, чтобы не ответить слишком резко.
— Ливи была в приступе. Она услышала голос, который помог ей успокоиться, и назвала женщину мамой. В этом нет её вины.
Астрид смотрит на знак над аркой.
— А если она скажет второй раз?
Я смотрю на знак над аркой.
— Тогда закон усложнит нам жизнь. Но давить на сестру или заставлять её бояться собственных слов мы не станем.
Девочка отходит от стены.
— Ты говоришь «нам», хотя можешь уехать.
Я поправляю лист с расписанием, сбитый сквозняком.
— Могу. Но не собираюсь.
Она уходит в свою комнату, ничего не ответив.
До вечера я работаю с Бертом. В голубом осколке находят след той же мяты, которой пахла настойка девочек. Помощника садовника приняли три дня назад по письму с поддельной печатью управляющего. Кто-то подготовил приступ заранее и знал время прогулки.
После ужина Дом затихает. Руна остаётся у Ливи, Мирра дежурит в коридоре. Я записываю события дня, когда в дверь рабочих покоев тихо стучат.
На пороге стоит Астрид. Она держит свёрток, перевязанный голубой лентой.
— Можно войти? — спрашивает она.
Я отодвигаю стул.
— Конечно.
Астрид оставляет дверь открытой, развязывает ленту и ставит передо мной снежную сферу. Под мутным стеклом виден маленький замок, окружённый серебряным снегом.
— Это мамин подарок, — произносит девочка. — Она отдала его мне перед последним отъездом и сказала открыть, когда я перестану верить взрослым.