Следующая запись ещё хуже.
«Ливи плакала за ужином и просилась к няне. Я приказала закрыть дверь. Она должна понять: слёзы не меняют правил. Когда она замолчала, я почувствовала облегчение. Через минуту возненавидела себя за него».
Я закрываю книгу на пальце.
— Здесь нет женщины, которую можно оправдать целиком.
Тарен отодвигает пустой флакон от края стола.
— И нет причины оправдывать жестокость ради другого преступления.
Через несколько месяцев в записях появляется магистр Керн — тот самый целитель, которого сейчас держат под стражей.
«Керн говорит, приступы усиливаются от непослушания и лишних воспоминаний о первой матери. Рекомендует Настой покоя после каждого выброса. Астрид уснула быстрее. Утром не помнила, что разбила ледяной щит».
Сначала Селеста считает забывчивость полезной. На полях пишет: «Значит, наказание не закрепило страх». Через страницу просит увеличить дозу.
Тарен наклоняется ближе, разбирая выцветшие строчки.
— Она выполняла рекомендации Керна. А я подписывал счета лечебницы и ни разу не спросил, что он назначает.
Я переворачиваю лист.
— В счетах не писали, что детей поят после наказаний.
— Я должен был спросить у самих девочек, — отвечает Тарен после короткой паузы.
Он не прячется за войной, поэтому я продолжаю читать без нового упрёка.
Записи становятся неровнее. Между датами появляются пустые страницы, некоторые события повторяются.
«Керн дал настой и мне. Сказал, слабый тёплый дар делает меня раздражительной, а лекарство укрепит волю. После него я проснулась в северной башне. Не помню, зачем отвела туда детей. Астрид смотрела на меня так, будто я её ударила».
На следующей странице Селеста обвиняет девочку во лжи. Потом описывает синяк на руке Астрид и собственный сорванный голос. Самого наказания она не помнит.
Я сажусь в кресло.
— Лекарство давали и ей. Она теряла куски времени и верила объяснениям Керна.
Тарен нюхает пробку пустого флакона и сразу отодвигает его.
— Мята и металл. Тот же состав.
Дальше Селеста начинает проверять детей.
Она прячет в комнате Ливи красную ленту, рассказывает Астрид выдуманное имя и записывает ответы. После каждого приёма настойки одна из девочек забывает проверку. Через неделю Селеста отказывается от увеличенной дозы для себя.
«Он сказал, воспоминания возвращаются после сна. Они не возвращаются. Ливи забыла, как Мирра учила её завязывать шнурки. Астрид не помнит три дня после башни. Я хотела, чтобы они перестали бояться меня. Получила детей, которые иногда не помнят, за что меня боятся».
Я задерживаюсь на этой строке. В ней нет раскаяния, способного отменить башню. Зато прежняя Селеста наконец перестала лгать самой себе.