Она ударяет по панели костяшкой пальца.
Тук. Тук. Тук.
Дверь отвечает низким звоном.
Наши с Тареном половины печати не помогают. Замок открывается лишь после того, как Ливи произносит с расстояния:
— Дом впустит память, которая знает дорогу.
Из прохода тянет металлическим холодом и старой мятой. Хольт берёт пробу воздуха, Орд запускает внутрь медную пластину. Когда оба подтверждают, что активного яда нет, мы с Тареном спускаемся первыми.
Лестница выводит в длинную галерею. За матовым льдом мерцают лица, комнаты, детские игрушки. В первой панели я вижу Ливи у серебряной лампы — в тот вечер, когда она впервые позволила мне приблизиться. Самой меня в изображении нет. Остались девочка, огонь и протянутая к теплу рука.
— Это её воспоминание, — произношу я, не касаясь стекла.
Тарен стоит возле панели, где Астрид разбивает синюю вазу и ждёт наказания.
— Здесь десятки дней. Их складывали под Домом всё это время.
Орд предупреждает, что зеркала нельзя разбивать: память может погибнуть вместе со стеклом или ударить по детям. Нора направляет нас сверху через переговорную пластину, чувствуя течение холода, а Мара слушает звон в стенах. Так мы находим прямой проход точнее любой взрослой карты.
В конце галереи расположен круглый зал. Зеркала стоят лицом внутрь вокруг чёрной металлической рамы. В её центре нет стекла, только серебряные нити и высохшие пятна крови.
Тарен поднимает защиту.
— Устройство из писем Лианны.
На основании выгравированы два одинаковых женских профиля, между ними проходит борозда для крови.
— Здесь создавали копии, — говорю я. — Но где сама память?
Одно из зеркал вспыхивает раньше, чем Орд успевает проверить раму. На поверхности появляется Лианна: измученная, в голубом платье, с молотком в руке. За ней входит Арден — молодой, без седины, но с тем же спокойным голосом.
— Ты не понимаешь, что уничтожаешь, — говорит он, перекрывая сестре дорогу. — Мы сможем сохранить любого носителя дара. Память, голос, привычки, тело. Смерть больше не отнимет у рода самое ценное.
Лианна ставит молоток на край рамы.
— Ты уже забрал память у трёх детей. Они живы и не узнают родителей.
Арден подходит ближе.
— Ошибки первого опыта. С твоей кровью сердце станет устойчивым.
Тарен шагает к зеркалу, словно способен войти в прошлое. Я придерживаю его за предплечье.
— Это запись. Она не изменится.
Он кивает, но не отходит.
В зеркале Лианна поворачивает рычаг. Серебряные нити вспыхивают, Арден бросается к сестре и вырывает молоток.
— Тарен узнает всё сегодня, — говорит она, цепляясь за раму. — Письма готовы. Если ты тронешь девочек, я отдам ему образцы и список лекарей.