Золотые листья кружились вокруг них, и Эвелин поймала один, покрутила в пальцах, улыбнулась чему-то.
— Мама, твой чай остыл, — сказала Эмма, протягивая Эвелин плошку.
— Спасибо, доченька, — ответила та, принимая её с такой серьезностью, будто это не было игрой.
Я стоял и смотрел, как Эвелин делает вид, что пьет, как она поправляет выбившуюся прядь волос у Эммы, как ее лицо становится мягче, теплее. В этом жесте, в этом взгляде было что-то, отчего у меня сжалось сердце. Она была так естественна в этой роли, так спокойна и уверена. Но я знал: когда игра заканчивалась, она уходила в себя, и в её глазах появлялась та самая тень, которую я научился узнавать. Тень, которая говорила: “У меня никогда этого не будет”.
Я видел, как она смотрит на Эмму, когда та не видит. Как она гладит её по голове чуть дольше, чем нужно. Как она слушает её детскую болтовню с тихой, почти болезненной внимательностью. Она не говорила мне об этом. Она вообще редко говорила о том, что чувствует.
— Ян! — Эмма заметила меня и радостно замахала рукой. — Иди сюда, мы тут чай пьем!
Я шагнул ближе, опустился на траву рядом с ними.
— Мы тут играем, — пояснила Эмма, разливая очередную порцию “чая”. — Я — дочка, а Эвелин — мама.
— Вижу, — сказал я, чувствуя, как улыбка сама собой трогает губы.
Эмма вдруг задумалась, нахмурила брови, потом повернулась к Эвелин и спросила с той детской непосредственностью, которая не знает границ:
— А когда у вас с Яном родится малыш, как вы его назовете?
Тишина повисла над поляной. Я замер. Сердце пропустило удар. Я смотрел на Эвелин, и видел, как её лицо на мгновение дрогнуло. Как пальцы сжали край платья. Как в её глазах мелькнула та самая тень — боль, которую она прятала.
А потом она медленно улыбнулась.
— Я ещё не думала об этом, — мягко ответила она Эмме. — Но, наверное, назову его каким-нибудь красивым именем.
— Например? — не отставала Эмма.
— Например… — Эвелин задумалась. — Если это будет девочка, я назову ее Ладой.
Эмма удивленно захлопала глазами:
— Лада? А что оно значит? Мне мама сказала, что имена всегда что-то значат. Например, имя Ян, — сестра с любовью посмотрела на меня. — Он всегда делает, что пообещал. Он добрый, даже когда немножко страшный. И его никто не может сдвинуть — он как скала, крепкий-крепкий.
Эвелин тихо засмеялась:
— Я не знаю, что значит это имя. Просто оно мне нравится.
Я смотрел на сестру. Она кивнула как будто вопрос о ребенке это уже свершившийся факт.
“А что если,” — спросил я зверя мысленно.
“Полнолуние сегодня, скоро узнаем”, — ответил он, хотя мне казалось, что он уже был уверен.