***
В ту ночь я не спал.
Осенний ветер шумел за окном, и первые заморозки уже тронули стёкла узорами. Луна заливала комнату серебристым светом. Эвелин лежала рядом, её дыхание было ровным и глубоким. Я смотрел на неё, на её лицо. Во сне она улыбалась — легко и беззаботно.
Я прикрыл глаза, протянул руку и коснулся её пальцев.
И тогда я почувствовал крошечный комочек тепла. Оно исходило от её живота, разливалось по её телу и касалось моих пальцев.
“Этого не может быть,” — обратился к зверю.
“Может”, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.
“Это невозможно”, — ответил я. — “Ты знаешь, что с ней сделали. Она не может иметь детей”.
“Возможно”, — сказал он. — “Иногда чудеса случаются”.
Я вспомнил слова сестры сегодня. Ее вопрос был таким естественным, будто уже знала, что это случилось.
“Эмма, она тоже почувствовала верно?”
Зверь лишь довольно заурчал.
В ту ночь я заснул не скоро, в голове беспрестанно крутились слова Эвелин. “Если это будет девочка, я назову ее Ладой”.
***
На следующее утро я подошёл к ней, когда она сидела на крыльце, пила травяной чай и смотрела на горы.
— Эвелин, — сказал я, садясь рядом, — я хочу, чтобы ты съездила к Анне.
Она удивленно вскинула брови:
— Зачем?
Я не знал, как сказать, не знал, как объяснить ей, что мой зверь, который всегда был прав, теперь чувствовал то, что не укладывалось в моей голове.
— Просто сделай это, — сказал я. — Пожалуйста.
Она смотрела на меня долго, изучающе.
— Хорошо, — сказала она наконец, и я выдохнул.
***
Флайджет нёс нас на север.
За нашими спинами, оставались Кавказские горы — ещё золотые, ещё тёплые. Осень там была в самом разгаре: леса горели багрянцем, склоны холмов покрывал жёлто-зелёный ковёр, и редкие снежные шапки лежали только на самых высоких вершинах. Воздух был прозрачным, и солнце ещё щедро освещало эту красоту.
Но чем дальше мы летели, тем быстрее менялся пейзаж.
Жёлтые поля сменялись бурыми, пожухлыми. Потом пошли первые снежные пятна. Сначала робкие, едва заметные. Но чем ближе мы подлетали к городу-метро, который построил Каир, тем гуще становился белый покров, пока наконец земля не превратилась в одно сплошное белое поле.
Осень осталась позади. Здесь уже была зима.
Небо стало ниже, тяжелее, и мелкие снежинки начали биться в стекло кабины. Я перевёл взгляд на Эвелин.
— Скоро будем, — сказал я ободряюще.
Эвелин повернулась ко мне. В её глазах я видел все тоже недопонимание. Я хотел бы ей сказать, но не мог.
***
Анна встретила нас на пороге своего медицинского кабинета.
— Проходите, — сказала она. — Присаживайтесь. Ян сказал, что ты хочешь что-то проверить? — она перевела взгляд на меня.