Нелюдь. Слово вылетело само. То, чему меня учили. То, во что я не верила. Но повторяла за другими будто попугай.
Девушка не дрогнула. Только посмотрела на меня внимательно. И в этом взгляде я увидела то, чего не ожидала: она не боялась. Не злилась. Она изучала меня.
А потом она села рядом. Спокойно, как будто мы были не врагами, а старыми знакомыми.
— Меня зовут Варвара, — произнесла она. — Объект 1525. Я долгое время жила в Спарте.
Я замерла.
— Я тоже была солдатом Спарты, Эвелин. До того, как умерла.
— Меня убили на задании. А затем я переродилась в другом мире. Там живут оборотни и маги. Грамм. Они научили меня жить по-другому. Потому что также как ты я была сломана.
Она коснулась моей руки.
— Я вижу эмоции. Читаю воспоминания, если прикасаюсь. И могу управлять чувствами — усиливать или успокаивать. Я не могу вытащить правду из тебя силой, но могу помочь тебе вспомнить, что ты ее знаешь. Потому что ты уже давно знаешь, что система лжет.
Она опустила свою ладонь.
— Я знаю, что тебя зовут Эвелин, — продолжила она. — И ты не такая уж безжалостная, как они.
Она кивнула в сторону лагеря. В сторону надзирателей.
Я молчала. Смотрела на нее зло, исподлобья. Понимая, что именно из-зе нее я сейчас чувствую то чего никогда не хотела ощущать. Но внутри уже что-то дрогнуло. На что я уже не могла не обратить внимания.
А потом она снова прикоснулась ко мне. Перед мысленным взором снова возник Ян. Снова какая-то странная манипуляция. Легкое, почти невесомое вторжение. Как будто кто-то перебирает страницы моей жизни, не спрашивая разрешения.
— А еще я знаю, — сказала она тихо, — ты здесь оказалась не случайно. Неосознанно ты стремилась к своему другу детства.
Я вздрогнула.
Нет, это не так. Я просто оказалась здесь. Но какая теперь разница.
— Ян, — продолжила она. — Ты стремилась к нему. Ты хотела увидеть, каким он стал.
Я не могла дышать.
— Как ты?… — наконец выдохнула.
Она улыбнулась. Не зло. Почти грустно.
— Это не имеет значения. Ты бы хотела освободить его?
Освободить?
Я представила Яна. В Спарте. В казарме. Среди сломленных, вышколенных, превращенных в оружие.
— Зачем? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Он все равно уже другой. Он наверняка ничего не помнит. И меня — в том числе.
— Но ты помнишь, — тихо сказала Варвара.
И снова — вторжение. Она достала из моего сознания тот самый образ. Осуждающий. Ян, который смотрит на меня с ненавистью, а я — маленькая, перепуганная — и не могу вымолвить ни слова.
— Твой отец забрал его в лагерь, — произнесла она. — Это и твоя ответственность, что твоего друга тогда вычислили.