— У вас… гости? — удивленно спросила Ева.
— Это Мария, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Она будет жить с нами. У нее умерла сестра, и она несколько лет пряталась в этом доме. Дети ее скрывали. А теперь… мы нашли ее и лечим.
Глаза Евы округлились. Выражение ее лица было таким красноречивым, что я поняла: мои слова звучат для нее слишком шокирующе. Но я пыталась изложить правду коротко и по делу.
— Девочка пряталась несколько лет? — переспросила она.
— Да, — кивнула я.
— И вы не знали?
— Никто не знал, — ответила я. — Кроме детей.
— Мы ее кормили! — вышла вперед Вики. — А Тит прятал. Если Катрин что‑то замечала, Тит брал вину на себя. Катрин его наказывала, но Марию так и не нашла.
После слов «Катрин наказывала» лицо Евы обрело более привычное выражение. Оно стало хмурым, недовольным и грозным. Взгляд был готов прожечь во мне дыру или приколотить к полу.
— Мария… Я Ева, гувернантка, я буду рада с тобой познакомиться, — попыталась она представиться и даже присела на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне.
Но Мария тут же спряталась полностью — завела мою руку за спину. Положение стало неудобным: девочка слегка тянула меня назад, словно призывая уйти, спрятаться вместе с ней.
— Мария боится людей и не разговаривает, — поспешила объяснить я. — У нее больное горло. Но мы его уже лечим.
— Просто день новостей какой‑то, — Ева выпрямилась и тяжело вздохнула. Она бросила взгляд на девочку, потом полезла в карман и протянула мне бумажку. — Адрес Солна. Я смогла найти его через общих знакомых.
— Ева, я вам… безумно благодарна, — сказала я, принимая бумажку.
— Я побуду с детьми, — ответила она сухо. — И одолжу вам карету. Думаю, вам стоит съездить сегодня. Чем раньше разберетесь…
Она не договорила.
Потому что Мария закричала.
Не всхлипнула, не заплакала… А закричала! Она вцепилась в мою руку мертвой хваткой, дернула, замотала головой, и слезы хлынули из ее глаз.
— Нет… не… не… — выдавила она сквозь крик.
— Милая, что с тобой? — Ева шагнула вперед, протянула руки, но Мария закричала еще громче, отшатнулась, заслоняясь мной, как щитом.
— Мария! — Вики попыталась подойти, взяла девочку за другую руку, но Мария только крепче прижалась ко мне. Все ее тело дрожало, она не могла говорить — только выла и выла, как маленький зверек, попавший в капкан.
— Не… уезжай… не… уезжай…
— Тише, тише, милая, — я гладила ее по голове, по спине, пытаясь унять эту истерику, но ничего не помогало. — Я же с тобой, я рядом, я никуда…
— Не‑е‑ет!
Она не слышала. Не слышала ни меня, ни Еву, ни Вики, которая уже сама начала всхлипывать. Она тряслась, задыхалась, кричала так, что у меня разрывалось сердце.