Он даже головы не поднимал от земли.
Дедушка потихоньку ковылял к дому и даже достал связку ключей. Значит, это его дом. Возможно, адрес все-таки был ошибкой? Я тяжело вздохнула. На карету потрачены деньги, потрачено драгоценное время — время, которое я могла бы провести с детьми, съездить за ингредиентами, приготовить отвары...
Старичок остановился у дома и бросил взгляд на карету. Я все же не могла уехать просто так — нужно было хотя бы спросить. Вдруг он знает что-то о Солне?
Я потянула дверцу и вышла.
— Госпожа, — кучер кашлянул, — хочу напомнить: мой рабочий день заканчивается через три часа. А ехать до вашего поместья не меньше четырех. Карета казенная, мне ее надобно вернуть…
— Я быстро, — бросила я. — Сейчас только спрошу...
Я почти бегом направилась к старику. Шаг, другой — и сердце забилось чаще. Этот нос, эти глаза... Просто быть не может. Не могло же такое случиться всего за несколько лет.
— Солн, — вырвалось у меня, когда до него оставалось всего пара шагов.
Он присмотрелся, сощурился, а потом его лицо исказила враждебная гримаса.
— Воровка и негодяйка, — прохрипел он. Голос звучал совсем не так, как я помнила — в нем не осталось ни мягкости, ни учтивости, только злоба.
— Я…
— Убирайтесь отсюда, — его затрясло от ярости, — иначе, клянусь, я убью вас этой палкой!
Он угрожающе замахнулся, и я невольно отшатнулась.
— Я приехала ради детей, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мне нужна помощь...
Солн рассмеялся, и смех его звучал безумным.
— Детей... — он снова замахнулся, пытаясь ударить меня, но я отскочила. — Детям вы уже помогли! Продали их, как скотину! Бедных, несчастных сирот!
— Что? Я не понимаю… — я попыталась приблизиться, но он снова взмахнул палкой.
— Не подходи, змея! — зарычал он. — Было время, когда у вас была власть надо мной. Но сейчас — ни капли! Я сказал — убирайтесь!
— Солн, послушайте, дети больны! Вики кашляет, а еще Мария…
— Не смейте! — он попытался ударить меня снова, но промахнулся, пошатнулся, и трость выскользнула из рук. Он резко рухнул на землю.
Солн забарахтался, словно майский жук. Я тут же подалась вперед, но он попытался оттолкнуть меня ногой и начал бранно ругаться.
— Прошу, помогите! — крикнула я, оглядываясь на кучера, но тот лишь пожал плечами.
— У меня больные ноги, — крикнул он и даже не двинулся.
— Дайте же я вас подниму, прошу…
— Проваливайте! — Солн нащупал трость и снова попытался ударить меня, но я успела отойти. Он был очень неловкий и неповоротливый, и своими попытками ударить меня вредил только лишь себе.
Я стояла в двух шагах, смотрела на него — сломанного, больного, задыхающегося от ненависти, и чувствовала, как сердце разрывается от боли.