Тит покачал головой.
— Я хочу быть как Вики… Я хочу верить, но… Я тоже верил, что мама вернется, — тихо сказал Тит, потом поднял глаза. — Тоже молился, чтобы она… чтобы она вернулась. Но когда я увидел её, то понял… что боги не помогут, даже если очень-очень молиться. Я помню: мама была не похожа на себя. И папа… Когда я смотрю на него, кажется, он тоже не здесь…
— Тит, — я взяла его за руку. — Папа здесь, он живой. Его сердце бьется, и он… Я думаю, он нас слышит. И я верю, я знаю, что он вернется. Просто иногда все, что у нас есть, — это только вера и надежда, и это кажется очень мало… Но на самом деле это очень много. Ты прав, что не всегда все заканчивается хорошо, но мы должны верить.
Тит молчал.
— Знаешь, в моем мире нет магии.
— Нет магии? — спросил он.
— Совсем нет. И я… У меня было больное сердце. — Я положила руку на грудь. — Врачи говорили, что мне не поможет лечение. Но я верила. И знаешь, я оказалась здесь, проснулась в теле Катрин. Встретила твоего папу, тебя… В прошлом мире у меня не было никого. Но я верила — и видишь… Иногда даже вещи, которые кажутся нам невозможными, случаются. И это добрые вещи. Пусть не всегда, но нужно верить.
Тит смотрел в мои глаза, я видела, что он о чем-то думает.
— Значит… значит, я тоже буду стараться верить, — наконец сказал он.
Тит вытер глаза рукавом, шмыгнул носом. А потом улыбнулся — робко, неуверенно, первый раз за весь вечер.
— Рина… я рад, что ты появилась в нашей семье. Спасибо.
— Мы же команда, забыл? — напомнила я.
— Команда, — кивнул он. — И папа… Папа тоже наша команда.
Я улыбнулась и посмотрела в сторону Асмира.
— Тит, а ты… ты не поможешь мне померить твоему папе пульс, пока я буду его кормить? Это бы… очень мне помогло.
Тит кивнул. На самом деле я просто хотела поскорее сломать эту стену между Титом и Асмиром. Я не стала бы давить, но если Тит согласился — это к лучшему.
Мы подошли к Асмиру, я взяла его за руку.
— Возьми папу за руку, вот здесь… Зажми пальцами и почувствуешь, как у него бьется сердце.
Тит без раздумий потянулся и взял руку Асмира, как я показала. А после… после он замер.
— Чувствуешь? — спросила я, но Тит не ответил. — Тит?
— Тёплая, — ожил он. — Не такая… не такая, как у мамы, когда её не стало.
У меня сжалось сердце.
— Он здесь, Тит, — сказала я. — Он здесь. Просто пока не может ответить. Но он вернется.
Тит кивнул.
— И сердце… оно правда бьется.
— Бьется, — согласилась я, держа руку Асмира с другой стороны.
Мальчик всхлипнул, а после, не говоря ни слова, наклонился и обнял отца. Прижался щекой к его плечу, зажмурился.