Свет меркнул. Воздух кончился. Я уже почти провалилась в темноту, когда он вдруг зарычал. По-драконьи. Его тело свела судорога, пальцы разжались, и я рухнула на пол, больно ударившись ладонями о разбитое стекло. С хрипом, со свистом втянула в легкие воздух, потом еще, еще… Кашель раздирал горло, но я жадно хватала ртом спасительный кислород.
Кровь сочилась из порезов на ладонях, но я даже не взглянула на них.
— Асмир! — крикнула я, поднимаясь на ноги.
Он стоял, опершись о стену, и рычал — глухо, надрывно. Все его тело била крупная дрожь.
— Прочь! — рявкнул он, шарахнувшись от меня, когда я попыталась коснуться его плеча. Он оттолкнул меня почти грубо, но сил в нем уже не было. Он сполз по стене. Я видела это раньше. Когда его дракон не подчинялся ему.
— Асмир, — я опустилась рядом с ним на колени, — пожалуйста, услышь меня… Посмотри на меня. Это я. Ирина.
Он дышал тяжело, прерывисто, с закрытыми глазами. Тело сотрясала дрожь, но когда он открыл глаза, в них уже не было той слепой ярости. Только боль.
— Катрин, — прорычал он, сжимая кулаки.
— Нет, — твердо сказала я, встретив его взгляд. — Не Катрин. Асмир, это я, Ирина. Твоя истинная. Ирина. Помнишь? Мы женились в храме Богини Лады… Ты и я… Мы выполняли нелепые поручения Басмана! Пожалуйста… вспомни… Это я.
Я медленно протянула руку. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Я положила ладонь прямо на его сердце.
— Ты…
Дрожь утихала. Взгляд стал яснее.
— Ирина, — повторила я шепотом. — Я здесь. Я с тобой. Твоя Ирина…
Асмир поднял руку и коснулся моего лица. Медленно он убрал локон с моей щеки. А потом наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Он застыл, вглядываясь в мои глаза.
— Зеленые, — сказал он тихо. Его голос дрогнул.
«Зеленые» раздалось эхом, и я вспомнила… Я ведь держала в руках снимок Катрин! Все правильно! У меня зеленые глаза, а у нее… нет!
— Да, — я кивнула, не сводя с него взгляда. — У меня зеленые. А у нее… у нее…
— У нее серые, — закончил он за меня.
Он закрыл глаза, и на его лице промелькнуло так много эмоций… А когда открыл, взял мои руки в свои и поднес к губам.
— Ирина, — произнес он, и это имя прозвучало как молитва. — Боги, это правда ты…
Он поднял голову, и я увидела его глаза. В них была радость, а еще… в них читалась боль.
Я кивнула, а из моих глаз потекли слезы.
— Ты поранилась, — его голос стал мягким, почти нежным, но в нем слышалась сталь. — Из-за меня… я не узнал тебя. Я… Боги, я помню все. Каждое мгновение. Все, что я… творил, говорил, как я себя вел… Что я натворил…
Он говорил шепотом, но каждое его слово было ударом. Он упал на колени передо мной и начал целовать мои ладони, и они становились мокрыми от его слез…