— Асмир! — крикнула я, и голос разнесся гулким эхом.
Здесь было пусто. И на удивление — тихо. Пропал гул, пропал запах, пропал ветер. Но самое страшное — исчез Асмир.
— Асмир! — снова позвала я, и голос растворился в пустоте.
— Асмир… — повторил кто-то за моей спиной.
Я резко обернулась. В отражении смерча стояла женщина. Она улыбалась, и в ее глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Мой маленький Асмир… — прошептала она.
Я узнала ее. Это была мать Асмира. Я видела ее в храме, там, в воспоминаниях. Я шагнула вперед, и в тот же миг поняла: смерч сужается. И он состоит не из ветра — он соткан из картин, из воспоминаний. Они проносились вокруг меня — отрывистые, яркие, живые.
Я видела их все ближе. Слышала незнакомые голоса и знакомые. Молодого Солна — глазами Асмира. Маленького Тита, смеющегося в траве. Свадьбу. Первую жену.
И себя. Себя в теле Катрин.
Воспоминания проносились хаотично, смерч сжимался вокруг, но мне больше не было страшно. Я поняла: я внутри него. Внутри его души.
Смерч становился все меньше, и я начала чувствовать не только образы — я чувствовала эмоции. Тепло и радость, когда мелькали картинки с Титом и Вики. Уважение и признательность к Солну. Ярость в битве. Верность первой жене. И — любовь. Огромную, всепоглощающую любовь ко мне.
Вокруг заполонили голоса, смех, колыбельные — те, что он пел для Вики и Тита. Разговоры, шутки, моменты отчаяния. Их становилось все больше, они накладывались друг на друга, и я закрыла глаза, пытаясь слиться с этим потоком, стать его частью.
Смерч сузился до предела. Он трепал мои волосы, рвал платье, но я стояла. Я раскинула руки.
— Я иду к тебе, — прошептала я.
И в тот же миг меня подхватило. Дыхание снова пропало, грудную клетку сдавило, все звуки слились в один сплошной гул — а потом наступила тишина. Темнота. И яркий свет.
Вдох.
Я закашлялась, резко подалась вперед, хватая ртом воздух. Глаза привыкали к свету — теплому свету, непохожему на серое небо того мира. Так горела… свеча.
Комната обретала очертания… Зеркало… Свеча…
Я дома!
Повернулась к Асмиру. Он лежал рядом, неподвижный. И сердце на миг остановилось.
— Асмир, — тихо позвала я.
Тишина. Только мое собственное дыхание…
— Асмир, — повторила я громче, и голос дрогнул.
Его веки дрогнули. Сначала чуть-чуть, будто он боролся со сном. Потом — резко распахнулись. И они вспыхнули желтым, драконьим светом.
Наши взгляды встретились.
Он смотрел… смотрел осознанно!
— Асмир… — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.
Он приоткрыл губы. Воздух вырвался с хрипом — сухим, надорванным, будто он не дышал целую вечность.