Я выбежала в холл — и замерла на месте. Прямо в холле стоял доверенный. Он вошел через открытую дверь, не спрашивая разрешения.
— Госпожа Катрин, — на его лице была та мерзкая наглая улыбочка. — Вы сегодня более гостеприимны. Полагаю, это добрый знак.
— Вы ошибаетесь, — отрезала я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.
— А где мальчик? Что-то не вижу. Пусть будет собран и готов ехать. Или… мы вчера не поняли друг друга?
Следом за доверенным в дверь вошли и двое верзил. Он явно чувствовал себя в безопасности. Договор давал ему власть, а охрана — силу. Он мог убить меня, и никто бы не вмешался. Но сейчас я думала не об этом. Мне нужно было позвать Асмира.
И я услышала его шаги. Обернулась — и увидела его силуэт в проеме коридора. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что будет дальше.
— ВЫ… — вырвалось у доверенного.
— А вот и ты, — бросил Асмир с каким-то… предвкушением?
Все произошло в мгновение. Пара шагов — и его кулак врезался в лицо доверенного. Тот тут же рухнул на пол.
— Асмир! — закричала я.
Двое верзил бросились на него, но Асмир даже не дрогнул. Он взмахнул рукой — и они впечатались в стену, сползли по ней, как тряпичные куклы. Удар, еще удар, еще один по лицу доверенного.
— Асмир, не надо! — испугалась я. — Ты убьешь его!
Он не слушал. Лицо доверенного превратилось в кровавую кашу, он хрипел, пытаясь вырваться, но Асмир припечатал его к полу.
— Ты угрожал моей жене, — прошипел он. — Пользовался своей силой против беззащитной женщины. Слабое, никчемное ничтожество.
Его глаза горели желтым. Кулаки были сжаты с такой силой, что побелели костяшки. По венам словно текла раскаленная лава. Я никогда не видела Асмира таким. Он был одновременно страшным и величественным — воплощенная ярость…
— Я бы убил тебя, — продолжал он, тряхнув окровавленного доверенного. — Но очень хочу, чтобы ты собрал своих никчемных дружков и передал моей сестре послание. Понял меня?
Из горла доверенного вырвался хрип:
— П-понял…
— Хорошо. — Асмир улыбнулся — мягко, почти ласково, и от этого стало еще страшнее. — Напомни моей сестре, что я все еще являюсь наследником состояния своего отца. То, что ее матушка выкинула меня из рода, не повод отказываться от титула, который перешел ее дочери, и от всех земель. Если Елена не успокоится, я обращусь лично к королю. Пожалуюсь на то, что отец был не в своем уме — слишком стар, слишком слаб. А ее матушка воспользовалась своим влиянием и моим отсутствием на фронте. Я все еще генерал, я герой войны, и думаю, король не пройдет мимо такой несправедливой истории. Как минимум, я испорчу Елене жизнь настолько, насколько это возможно. Все запомнил?