— Д-да, — промямлил доверенный, и в голосе его дрожал животный страх.
— Умница. Главное, передай ей основную мысль: если она посмеет хоть как-то навредить мне, моим детям или моей жене — я превращу ее жизнь в настоящий кошмар.
Асмир слегка, почти небрежно, похлопал доверенного по камзолу, а затем вытащил из его кармана сложенный пергамент.
— Рина, это он? — спросил Асмир, поворачиваясь ко мне.
У меня тряслись руки. Я смотрела на него и не могла поверить — он был таким спокойным… Я взяла договор, пробежала глазами.
— Да. Это он, — сказала я, чувствуя, как в груди разливается облегчение.
— Прекрасно. — Асмир поднял доверенного на ноги. Тот шатался, но удержал равновесие. За кровавой кашей едва угадывались черты бывшего наглого лица, и он даже не смотрел в мою сторону. — Твое жалкое существование окрасилось хоть какой-то важной целью. Донеси до моей сестры, что все договоренности обнуляются. Надеюсь, ты справишься.
С пола зашевелились амбалы. Я испуганно дернулась — вдруг они снова накинутся. Но они стояли и просто… тряслись. Дрожали, не смея поднять глаз на Асмира.
Я не знала, насколько сильными могут быть драконы в человеческом облике. Я видела Асмира огромной огнедышащей рептилией, чувствовала его мощь в полете. Но теперь я поняла: даже в человеческом теле он оставался олицетворением сокрушительной силы, против которой обычным людям не устоять.
— А теперь… пошел, — прошептал Асмир, слегка подтолкнув доверенного к выходу.
Тот, хромая, зашагал к двери, а за ним, сгорбившись, потянулись амбалы. Дверь захлопнулась, и в холле повисла тишина…
Я молча уставилась на Асмира. Он выглядел… абсолютно спокойным.
— Прости за это представление, — тут же сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я не хотел тебя пугать.
Я выдохнула — и в два шага оказалась рядом, прижимаясь к нему всем телом.
— Рина, я в крови…
— Не боюсь крови, — перебила я, утыкаясь носом в его грудь. — Я за тебя испугалась.
— За меня? — в голосе его прозвучала легкая усмешка. — За меня точно не стоило.
Я оторвалась и посмотрела на его улыбку — такую уверенную, почти снисходительную.
— Я уже поняла, — вздохнула я.
— Главное, запомни. — Он серьезно заглянул мне в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — Все теперь будет хорошо. Никто тебя больше не обидит. Ни тебя, ни детей. Больше никто даже не посмотрит неуважительно в вашу сторону. Никогда.
Я кивнула. Я верила ему — и сегодня я увидела это собственными глазами.
Я потянулась и поцеловала его в губы. Он ответил — мягко, бережно, так, как целуют, когда больше никуда не спешат… Когда знают, что впереди еще целая вечность.