— Ничего, — успокоила я ее. — Все покажу и объясню на словах.
— Тогда… как скажете, — смиренно кивнула она.
— Отлично, — сказала я и перевела взгляд на Дарена. Тот уже не кивал. Он стоял, насупившись, как мальчик, у которого вот-вот отберут игрушку.
— Дарен, часть обязанностей ляжет и на твои сильные мужские плечи, — произнесла я, с трудом удерживая ровный тон. — Дом большой, и чтобы содержать его в чистоте, стараться должны все. И… тебе придется мужественно одеваться самостоятельно. Во благо семьи.
Мой «супруг» резко побледнел, будто из него выкачали всю кровь.
— Но, дорогая… милая! — его голос взвизгнул до фальцета. — Ты же знаешь! Мои бриджи… их невозможно надеть без посторонней помощи! Уверен, Марта сможет и убираться, и готовить, и мне помогать… она же служанка!
— Не сможет, — отрезала я ледяным тоном. — Марта будет уставать. А ты — взрослый мужчина. Справишься.
— Но бриджи! — почти взвыл он, топая ногой, как дитя.
— Значит, будешь носить другие брюки, — поставила я точку в этом споре.
Лицо Дарена исказила гримаса обиды и ужаса. Но плохие для него новости на этом не закончились.
— Отныне в доме действуют новые правила: посуду моет тот, кто ел. Готовим и убираем на кухне — по очереди. Каждый заправляет свою постель и следит за порядком в своей комнате. А еще нам нужно пересмотреть все вещи и избавиться от лишнего. Например, мои шубы, которые только моль кормят, можно продать.
В комнате повисла гробовая тишина. Ее нарушил робкий голос Марты.
— Простите, госпожа… но у вас… нет шуб.
Я замерла.
— Но… ты говорила про шубы, страдающие от моли.
— Это шубы господина Дарена, — прошептала служанка, бросая на него быстрый, виноватый взгляд.
Я медленно подняла глаза на своего «возлюбленного». Боже правый. Штаны на шнуровке… И шубы?
— Дорогая, но это ведь твои подарки! — запищал Дарен, нервно теребя кружевной манжет. — Ты сама говорила, что мне так идут горностай и соболь!
— Дорогой, нам скоро будет нечего есть, — парировала я без тени смущения. — Ты сам об этом твердил. А без шуб, поверь, прожить можно. Тем более ухаживать за ними будет некому.
— Я… я буду ухаживать сам! — вдруг выпалил он, и в его глазах вспыхнул огонек отчаянной надежды.
Ну вот, подумала я с едва заметной усмешкой. Первые плоды. Уже готов что-то делать сам. Прогресс налицо. Вот только…
— Ладно, со шубами разберемся позже, — сказала я, и Дарен облегченно вздохнул. Слишком облегченно и рано. — Пока давайте распределим обязанности на сегодня.
— Но уже вечер! — тут же воскликнул он, указывая пальцем на темнеющее окно, как на неоспоримое доказательство.