— Катрин… — прохрипел мужчина и сделал шаг вперед, отчего я отпрыгнула, как ошпаренная.
— Это что еще за… безобразие! — вырвалось у меня.
— Хочешь поиграть? Ты — невинная нежная девушка, а я… я твой разбойник, — «грозный» разбойник сделал еще шаг, а я — шаг в сторону.
— Так, все! — громко заявила я, наклонилась и подняла с пола халат. — А ну, прикрой сие безобразие. Немедленно!
— Катрин…
— Я сказала — прикрой! — во мне разбушевалась такая ярость, что я без тени страха шагнула вперед и всучила ткань ему в руки. Тот явно был обескуражен. — Ты посмотри, как холодно! Застудишь все свое… достоинство! — проворчала я.
— Но…
— Никаких «но»! Это ж надо додуматься! Пыль протирать — у тебя голова болит. Посуду мыть — ты кашляешь. А как голым расхаживать по комнате — так, смотри-ка, излечился! Не стыдно?! Мало того, что ничего не прибрал, так еще и беспорядок тут устроил! — я пнула ногой засохшие цветы. Чувство было, словно я на помойке.
Повернулась к Дарену, а он так и стоял молча, смотря на меня со своим халатиком в руках.
— Одень, говорю! Не позорься, а то от холода… Стыдоба!
Брови у мужчины поползли вверх. Наконец он послушал мой совет и стал натягивать халат.
— Значит так, Катрин?! Значит так ты со мной! — истерично прокричал он. — Скажи честно! У тебя… У тебя появился другой?!
Мужчина дернулся в нервном порыве, а я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Какой-то нелепый, глупый скандал.
— Кто он, Катрин?! Тот портной, что трогал твои ножки?! Или, может, почтальон, который… который слишком долго держал письмо, когда ты его забирала?!
Я вздохнула, всем видом показывая, насколько это утомительно.
— Ты больше меня не любишь! Даже шубы хочешь забрать! — парень неожиданно скорчился и прикрыл лицо руками.
Он выглядел как самый несчастный, самый обделенный человек на свете. Вот только жалеть я его не собиралась.
— Дарен, я упала с лестницы, — жестко сказала я, пока он сотрясался от рыданий. — Я болею. А ты ничего не делаешь, чтобы мне помочь!
— Я привел лекаря! — взвизгнул он, на миг словно забыв, что должен рыдать, но быстро вспомнил и снова залился «горем».
Боже, дай мне сил не дать ему пинка под зад прямо сейчас.
— Да ты даже посуду не помыл! Пыль не вытер! Зато решил мне, больной женщине, устроить ночь любви. А мне нужна чистота, понимаешь, и помощь! А не…
— Я все понял, Катрин, я все понял! — резко бросил он, положил руки на халат и с вызовом затянул его потуже.
— И что же ты понял? — вырвался у меня вопрос сам собой.
— То, что ты перестала меня ценить!
Я так и застыла с открытым ртом. Ну каков наглец!