— А папины деньги? Наше… наследство? — Тит снова подал голос, цепляясь за последнюю соломинку. — Можно ведь взять деньги на лечение Вики из нашего наследства?
Он смотрел на Еву с такой отчаянной надеждой, что у меня заныло сердце. Ей он доверял. Конечно, ей, а не мне.
— Тит, — Ева повернулась к нему, и ее голос стал неожиданно мягким, почти нежным, — я думаю… ваше наследство потратили уже очень и очень давно. Мне очень жаль.
Мальчик совсем поник, опустив плечи. Вики, почувствовав его состояние, тихонько придвинулась ближе и положила ладошку ему на руку.
Тишина снова накрыла комнату. У меня начала раскалываться голова от бесконечных вопросов, на которые не было ответов.
— Как мне понять, есть ли у меня деньги сейчас, если здесь все запутано? — спросила я без лишних предисловий. — Может, обратиться в банк?
Ведь если в этом мире были счета, должен быть и банк? А где еще искать деньги, если не в банке?
— Судя по тому, что не оплачены обязательные счета, в банке у вас денег нет, — отрезала Ева. — Иначе их бы давно конфисковали в счет уплаты долга.
Вот так. Прекрасная новость. Я стиснула зубы, глядя на внушительную кипу неоплаченных счетов. Как и большинство людей моего поколения, я терпеть не могла долги. Жить нужно по средствам, иначе всегда можно оказаться на месте вот такой вот Катрин!
— Вам нужно разобраться с тем, откуда вы брали деньги, — продолжала Ева. — Понять, где были источники дохода и почему они иссякли.
— И как мне это сделать? — в моем голосе проступила усталость. Мы ходили по кругу. Ева с методичностью школьной учительницы тыкала меня носом в мою же никчемность, но к главному — где взять деньги сегодня — мы так и не приблизились.
Ева снова смерила меня недоверчивым взглядом, но все же принялась листать книгу дальше, все глубже, к самым первым записям.
— Вот, — Ева развернула раскрытую книгу ко мне. — Смотрите. Этим почерком книгу вел кто-то другой. Возможно, бывший домоуправитель.
Я смотрела на аккуратные, ровные строчки. Ни одной кляксы. Ни одного зачеркивания. Каждая цифра стояла на своем месте, каждая строка была четкой, разборчивой, почти каллиграфической. В отличие от хаотичных каракулей Катрин, здесь царил порядок человека, для которого учет был не рутиной, а делом чести.
Правда, наименований источников дохода по-прежнему не было, зато в правом нижнем углу стояла подпись: «Солн».
Внутри у меня все оборвалось. Голова закружилась, страница перед глазами поплыла, распадаясь на цветные пятна. Сквозь пелену нахлынувшего воспоминания снова проступил образ: седовласый мужчина в безупречном сюртуке, со строгими, но добрыми глазами. В самой глубине памяти прозвучал голос: «Весьма доволен своей службой здесь. Я служу у господина уже много лет. Получаю приличное жалование, пожалуй, одно из лучших, что я знаю».