Первое слово, которое я прочитала, было:
«Ты».
Просто — «ты». Ничего больше. Одно слово на целой странице, тёмно-золотое, тёплое, как сама обложка.
Я убрала пальцы — и слово осталось. Не исчезло. Ждало.
Перевернула страницу. Коснулась.
И страница вздохнула текстом.
«Ты пришла.»
Две строчки. Тот же почерк. Та же тёмная позолота. Но что-то в наклоне изменилось — буквы стали чуть крупнее, чуть небрежнее, словно рука, писавшая их, дрогнула.
Сердце у меня ушло куда-то в район горла и стучало там так громко, что я была уверена — в секторе Д-18 слышно.
Коснулась следующей страницы.
«Я писал тебе так долго. Я не знаю, какое сейчас столетие. Не знаю, как тебя зовут. Не знаю, какого цвета твои глаза — хотя почему-то мне кажется, что серые, светлые, как вода горного озера в пасмурный день. Прости. Наверное, я ошибаюсь. Наверное, они карие, или зелёные, или синие — какой бы ни был цвет, я знаю, что они красивые, потому что ты — это ты, и всё в тебе будет красиво. Даже то, что ты сама считаешь некрасивым.»
Мои глаза серые.
Я захлопнула книгу. Руки тряслись. Тепло от обложки заливало ладони, поднималось по запястьям, и я не понимала — я боюсь? Или мне хорошо? Или и то, и другое одновременно, и разве так бывает?
Бывает. Оказывается, бывает.
Я сунула книгу под мантию, собрала описанные тома, поставила их на место, подняла фонарик и вышла из сектора Д-17. Спокойно. Невозмутимо. С лицом человека, который абсолютно точно не только что обнаружил в библиотечной щели книгу, которая знает цвет её глаз.
Мастер Рувен посмотрел на меня из-за своего стола.
— Ты бледная.
— Пыль, — сказала я. — Там много пыли.
Он кивнул. Пыль в секторе Д-17 — отличное объяснение для бледности, дрожащих рук и безумного выражения глаз. Пыль объясняла всё.
Я вышла в коридор, свернула направо, спустилась по малой лестнице, прошла мимо фонтана с каменными рыбами, нырнула за портьеру, за которой пряталась ниша с подоконником — моё тайное место, моё убежище, мой личный остров.
Села. Достала книгу. Положила на колени.
Обложка была такой тёплой, что мне захотелось прижать её к щеке. И я — прижала. Странное, нелепое, абсолютно необъяснимое движение. Но обложка была тёплой, а мне было страшно, и тепло — единственное лекарство от страха, которое я знала.
Открыла на той странице, где остановилась.
Коснулась.
«Меня зовут Вейрен. Вейрен из клана Тихих Сумерек. Я не умею начинать разговоры, особенно с теми, кого ещё не встретил. Но я учусь — ради тебя. Ради тебя я учусь многому. Не бойся этих страниц. Не бойся меня. Я просто дракон, который ждёт. Мы все ждём — все драконы рождаются с именем аэль, выжженным на внутренней стороне рёбер. Не снаружи. Не на чешуе. Внутри, на костях, где никто не увидит — но каждый вздох напоминает. Каждый вдох — твоё имя. Каждый выдох — ожидание.»