«Мессер» не отставал. Немец был опытный, он предугадывал маневры, повторял их, сокращая дистанцию. Скиф понял: еще минута — и его собьют.
И тогда он сделал то, чего немец не ожидал. Бросил машину в пике — не вниз, к земле, а в сторону, с крутым креном, почти перевернув «Ишачок» на спину. «Мессер» проскочил вперед, не успев среагировать. Скиф тут же выровнял машину и дал очередь — короткую, экономную. Трассеры впились в хвост немца. Тот дернулся, пошел вниз, оставляя за собой дымный след.
— Второй! — прохрипел Скиф в пустоту.
Но радоваться было некогда. Он осмотрелся, оценивая картину боя.
Один «Юнкерс» горел на земле. Еще два дымили, отставая от строя. «Мессеры» были связаны боем — Воронов грамотно вязал их, не давая атаковать основную группу. Но и потери были: Скиф не видел Белкина. Его «Ишачок» исчез. И Самохина тоже не было — только дымный след уходил куда-то за лес.
— База, я — Седьмой, — он нажал тангенту приемника. — Бой в квадрате четырнадцать-двадцать. Есть сбитые. Нужна информация: кто вернулся?
Приемник молчал. То ли связь прервалась, то ли земля не могла ответить.
Бой затихал. «Юнкерсы», потеряв строй, начали разворачиваться на запад — бомбометание было сорвано. «Мессеры» тоже выходили из боя, прикрывая отход бомбардировщиков. У них кончалось горючее — они слишком далеко углубились за линию фронта.
Скиф дважды качнул крыльями — сигнал «сбор». Собрались не все.
Ковалев подошел слева. Его машина была изрешечена, но держалась. Решетников — справа, с простреленным крылом. Воронов на «МиГе» спустился сверху, занял место замыкающего.
Белкина и Самохина не было.
Скиф сделал круг над полем боя. Внизу, у опушки леса, горел «Ишачок». Еще один лежал на брюхе в поле, но парашюта рядом не было. Может, ушли. Может, нет.
Он махнул рукой в сторону аэродрома: «Уходим».
--
Садились тяжело. «Ишачок» Решетникова едва не перевернулся — шасси подломилось, и машина пропахала носом полосу. Но пилот вылез сам, отряхнулся, сел прямо на траву и закурил.
Ковалев посадил машину аккуратно, но когда заглушил мотор и выбрался из кабины, было видно: руки дрожат.
Воронов приземлился последним. Спустился с крыла, снял шлемофон — молодое лицо, мокрое от пота, но взгляд твердый.
Скиф собрал их у своего «Ишачка». Три пилота. Плюс он — четвертый. Двое не вернулись.
— Белкин? — спросил он коротко.
— Видел, — ответил Ковалев глухо. — Ему «мессер» на хвост сел. Я пытался отсечь, но не успел. Он пошел вниз, в лес. Парашюта не видел.
— Самохин?
Решетников покачал головой.
— Я его потерял еще в начале. «Юнкерсы» зажали перекрестным огнем. Может, выпрыгнул. Может, нет.