Первое знакомство со старым мистером Дагонетом оказалось не таким пугающим, как думала Ундина. Однажды она уже бывала в доме на Вашингтон-сквер – они с матерью нанесли ответный визит миссис Марвелл; но дед Ральфа при этом не присутствовал. Все связанные с помолвкой ритуалы были для Ундины новыми и загадочными, особенно непонятная необходимость «втягивать» – как она выразилась – во все это миссис Спрэгг. В Апексе считалось само собой разумеющимся, что, как только судьба отпрыска решена, родители должны немедленно удалиться со сцены; в Нью-Йорке же все было наоборот, и это озадачило не только Ундину, но и ее мать. Миссис Спрэгг была настолько не готова к той роли, которую ей предстояло играть, что в день визита к миссис Марвелл заразила Ундину своей беспомощностью, и полчаса, проведенные в строгой, блеклой гостиной, стали для девушки одним из самых неприятных воспоминаний.
В одиночку она чувствовала себя более уверенно. До сих пор убежденность в своей красоте помогала ей пройти любые испытания; теперь же к этому добавилось и ощущение власти, подкрепленное сознанием, что она любима. Если бы все только перестали втягивать в это маму, Ундина наверняка сумела бы, по собственному выражению, «сама со всем управиться»; и вот, к счастью, миссис Спрэгг не получила приглашения на обед у Дагонетов.
Судя по всему, гостей ожидалось немного – только члены семьи, с которыми Ундина уже была знакома. Сидя по правую руку от старого мистера Дагонета в мрачной столовой с дверями из красного дерева и тусклыми портретами «Подписавших»[6] и их жен, она упивалась сознанием собственного величия. Старый мистер Дагонет – щуплый, хрупкий и слегка саркастичный – будто бы сразу поддался ее чарам. Если она и чувствовала, что под его дружелюбием таится легкий намек на угрозу, словно отточенный хирургический инструмент, она сочла это маловажным, поскольку пока что плохо разбиралась в том, что не касалось ее напрямую.
Миссис Марвелл – обладательница низкого голоса, поблекшая, но внушительная – не так легко поддалась ее очарованию, и Ундина угадала в ней главного противника женитьбы Ральфа. Миссис Хини докладывала, что у миссис Марвелл иные планы на будущее сына; это подтверждалось отзвуками краткой, но ожесточенной борьбы, что дошли до сгоравших от любопытства обитателей «Стенториана». Но конфликт закончился, и атмосфера тотчас разрядилась, показав безоговорочную капитуляцию врага. Ундина ожидала ответного удара или корректировок по уже согласованным вопросам. Она представляла себе войну иначе, а потому полнейшую победу могла объяснить лишь силой воздействия своих чар.