Появление в отеле кавалериста из Сиены стало не самым приятным сюрпризом, но даже после того, как красавца-маркиза представили Ундине и он закружил ее в танце, Ральф не слишком беспокоился. С момента приезда в Санкт-Мориц супруги сблизились, и в те редкие минуты, которые Ундина уделяла Ральфу, она всегда была веселой и охотно шла навстречу. Прошли приступы дурного настроения, и она стала проявлять дружелюбие, обещавшее, как ему казалось, более глубокое взаимопонимание. Но именно эта надежда сделала его более зависимым от ее настроения, и он очень боялся нарушить воцарившуюся между ними гармонию. Особенно сторонился он финансовых вопросов, слишком хорошо помня, как она поджимала губы и отводила взгляд, как будто видела рядом незнакомца.
Однажды выражение, которого он так боялся, появилось у нее на лице по другому поводу. Она объявила, что намерена отправиться на экскурсию с миссис Шэллум и тремя-четырьмя молодыми людьми, составлявшими ядро их постоянно меняющейся компании. Впервые она не спросила Ральфа, не хочет ли он к ним присоединиться. Впрочем, он не обиделся. Он устал от шумной осады его возвышенного одиночества, и перспектива провести день в тишине обратила его мысли к книге. Осталось лишь вновь поймать то лунное видение… Ах, если бы ему удалось…
Он смотрел с балкона на собиравшуюся группу. Миссис Шэллум уже кричала на двух языках в окна длинного фасада. Вскоре вышла Ундина в компании маркиза Ровиано и пары английских дипломатов. На фоне высокой и стройной Ундины в стильном облачении для прогулок узорчатая миссис Шэллум напоминала ходячую мебельную обивку. От высокогорного воздуха щеки жены порозовели, волосы заиграли новыми красками. Никогда еще Ральф не видел ее настолько свежей по утрам. Собрались пока не все, а когда появилась последняя участница – знаменитая русская дама, которую ему доводилось встречать до женитьбы и насчет которой он уже предупреждал Ундину, – Ральф ощутил укол раздражения. Зная, какие странные особи поднимаются из глубин и проскальзывают сквозь сети местного водоема, он предвидел неизбежную встречу с баронессой Адельшайн, но никак не думал, что она так сблизится с его женой.
Когда экскурсанты исчезли, он вернулся к письменному столу и попробовал взяться за работу, но никак не мог привести мысли в порядок: они устремились вслед за Ундиной. Они женаты всего пять месяцев; не рановато ли исключать его из таких поездок, даже не спросив, как бедного Харви Шэллума? Он улыбнулся этому первому приступу ревности, но поводом для дальнейшего раздражения послужил выбор Ундиной своих спутников. Миссис Шэллум действовала ему на нервы полнейшим отсутствием вкуса, но она была открыта для обозрения, как витрина магазина, и он не сомневался, что со временем жена поймет: той нечего показать, кроме дешевых побрякушек. С Ровиано и англичан тоже взять нечего: они уж слишком охочи до развлечений, но приятны и хорошо воспитаны. Но они естественным образом перенимали манеру общения дам, которые были с ними, а манеры мадам Адельшайн всем известны. Ральф также знал, что способности Ундины к самозащите ослаблены инстинктом, толкавшим ее приспосабливаться к любому обществу, копировать речь и жесты «остальных» точно так же, как она копировала их платье. Его беспокоила мысль, к чему приведет ее невежество.