Она вернулась поздно. Лицо, разрумянившееся после долгой прогулки, таинственно сияло, как бывало в самом начале их с Ральфом романа, и, увидев это, он почему-то вновь испытал раздражение оттого, что его не пригласили на экскурсию.
– Тебя не было целую вечность. Это Адельшайн заставила вас пройти такое расстояние? – спросил он, стараясь придерживаться привычного шутливого тона.
Упав на диван и начав вытаскивать шляпные булавки, Ундина одарила его невинным взглядом лучистых глаз.
– Не знаю. Нам было так весело. Маркиз чрезвычайно умен.
– Я понятия не имел, что вы с Бертой Шэллум достаточно близко знакомы с мадам Адельшайн, чтобы брать ее с собой.
Ундина задумчиво разглаживала блестящие петушиные перья на своей шляпке.
– Не думаю, что надо очень близко знать человека, чтобы пригласить его на прогулку. Баронесса тоже чрезвычайно умна.
При упоминании своих знакомых она всегда называла их титулы, как будто не замечая, что в данном случае достаточно просто «мадам».
– Я не ставлю под сомнение, что ее речи могут быть интересны, но я уже говорил тебе, что думают о ее делах приличные люди, – возразил Ральф.
Его раздражало ее своевольное и как будто напускное неведение.
Она продолжала внимательно разглядывать его ясными глазами, в которых он не увидел ни тени обиды.
– Хочешь сказать, они не хотят с ней знаться? Ты ошибаешься: это неправда. Ее везде принимают. Вчера она ужинала с великой княгиней. Так сказал Ровиано.
Ральфа это не убедило.
– А он не сказал тебе, что о ней говорят?
– Что о ней говорят? – Чистый взгляд Ундины укорял его. – Ты имеешь в виду тот отвратительный скандал, о котором ты мне рассказывал? Думаешь, я позволю ему обсуждать со мной такое? Я только хотела сказать, что ты ошибаешься насчет ее положения в обществе. Он сказал, ее везде принимают.
Ральф нетерпеливо рассмеялся.
– Не сомневаюсь, Ровиано – авторитет, но не его дело выбирать для тебя друзей.
Ундина тоже засмеялась.
– Не думаю, что в этом мне нужна помощь. Я могу выбирать сама, – сказала она резковато, но добродушно, как было принято у Спрэггов.
Ральф сел рядом и нежно коснулся ее плеча.
– Нет, не можешь, глупое дитя. Ты ничего не знаешь о тех, с кем общаешься: об их родословной, правилах и традициях общества, – и я должен присматривать за тобой и предупреждать, когда ты выбираешь неправильный путь.
– Боже, какая торжественная речь! – Она сбросила его руку – впрочем, беззлобно. – Не думаю, что американке важно так много знать об их старых правилах. Они видят, что я намерена следовать собственным правилам, и если им это не по нраву, то необязательно идти со мной.