Живая работающая система, которая обрабатывает данные в реальном времени, и в ней нет ярости, только калькулятор и рефлексы, отточенные до бритвенной остроты.
Второй раунд. Соперник начинает давить, понимая, что на дистанции ему не выиграть. Грязный клинч, тяжёлые удары в размене. Марат принимает на блоках и на корпусе и бьёт в ответ редко и точно, и каждый его удар оставляет след. Но на исходе второй минуты тяжёлый боковой пробивает блок и прилетает в бровь. Кожа лопается, и кровь идёт сразу.
Я резко выпрямляюсь. Мужик сзади выругивается. Аня кладёт руку мне на плечо.
Перерыв. Дежурный катмен работает быстро: адреналин, вазелин, давящая повязка. Марат сидит на табурете неподвижно, кровь стекает по виску, Палыч льёт воду на затылок. Его лицо по-прежнему пустое. Рассечение для него — данные, которые нужно учесть.
Третий раунд. Салихов получает свой глубокий бой. Марат ускоряется, и разница в классе становится видна даже тем, кто не понимает в боях ничего. Он бьёт чаще, каждый удар садится чисто, соперник начинает вязнуть, ноги тяжелеют, голова опускается.
На перерыве я оглядываюсь на ребят. Санёк рядом со мной наклоняется вперёд, упершись локтями в колени, и его обычная лёгкость исчезла — он смотрит на ринг с выражением человека, который знает цену каждому удару. У Дэна скулы сжаты, пальцы стиснуты на коленях. Лёха перестаёт моргать, чтобы ничего не пропустить, Кир — дышать. Мила вцепилась в Рэма, и когда раунд начинается, Аня чуть сжимает мое плечо, за которое все еще держится. Все серьезны. Для них это не повод для веселья. Они переживают.
Четвёртый раунд. Соперник идёт вперёд из последних сил и бросает размашистый правый. Марат уходит вниз и чуть влево, и из нижней точки выстреливает апперкот: короткий, взрывной, вложенный в подъём всего тела от пяток через бёдра через корпус в кулак. Удар попадает в подбородок снизу, и голова соперника запрокидывается, и глаза закатываются, и ноги подламываются, и он падает.
Зал взрывается. Санёк вскакивает и орёт что-то нечленораздельное. Рефери считает, но считать не нужно: тело на полу не шевелится. Десять.
Марат стоит в центре ринга. Ему вытирают кровь с лица. Он не улыбается и не поднимает руки. Камеры вспыхивают белыми вспышками, репортёры кричат его имя.
Он не смотрит на них.
Его глаза проходят по рядам, и находят меня. И останавливаются.
Прозрачные, почти белые в свете прожекторов, залитые кровью по правой стороне. Живые. Я стою среди орущих людей, и мне плевать на камеры и на кровь и на всё, кроме его глаз.
Рядом Санёк, который улыбается так широко, что видны все зубы, и его рука ложится мне на плечо, крепко и по-братски, и Аня с другой стороны сжимает мою ладонь, и Мила что-то кричит, что я не слышу за гулом, и Дэн стоит со скрещёнными руками и довольно кивает, и Лёха наконец-то моргает.