— Моя память не умеет выбирать. Вы взяли её без спроса.
Сердце отвечает тяжёлым ударом. Вокруг площадки загораются пять узких зеркал. На серебряных рамах проступают слова, вырезанные детской рукой: имя, страх, любовь, доверие, сохранить. Раньше их закрывал лёд, теперь тепло от моей короны размыло верхний слой.
От ближайшей рамы тянет мятой и холодным железом. Внутри Астрид рвёт страницу календаря, не помня дня рождения Ливи.
— Сердце хранит воспоминания не по времени, — произношу я, проводя теплом вдоль первой надписи. — Оно разложило их по тому, как вы понимали себя. Если вернуть только картинки, Арден сможет снова забрать их через старые связи. Вам придётся назвать себя сейчас.
Ливи смотрит на пять слов и отступает.
— А если я скажу неправильно?
Я гашу огонь, чтобы он не пугал её.
— Здесь нет правильного ответа, который знает кто-то взрослый. Можно остановиться после первого слова. Можно передумать. Можно не говорить ничего.
Копия усмехается, и трещина у её губ расходится шире.
— Поэтому она и нравится вам. Всегда оставляет лазейку, чтобы вы сами сделали нужный ей выбор.
Я не отвечаю за девочек. Астрид подходит к зеркалу имени и кладёт ладонь на раму, не касаясь стекла.
— Я попробую первой. Ливи будет знать, что случится.
Серебряная поверхность мутнеет. Старшая выпрямляется, хотя после ритуала у неё дрожат колени.
— Я Астрид Грейвальд. Мне десять лет. Я старшая сестра, но не обязана всегда быть взрослой. Я умею ставить ледяные щиты. Иногда они ломаются. Это не значит, что я подвела всех.
Зеркало покрывается тёплой влагой. Под ней проступают страницы тайной тетради: башня, Ливи с медведем, правила у двери, Мара с расправленным крылом.
Астрид смотрит на изображения и судорожно втягивает воздух.
— Я помню, зачем рисовала каждую страницу. Раньше думала, что если запишу всё, взрослые не смогут сказать, будто мне показалось.
Я подставляю ладонь под раму. Слабое тепло идёт тяжело, но второе слово оттаивает.
— Дальше только если хочешь, — напоминаю я.
Астрид кивает и переводит взгляд на сестру.
— Я боюсь забыть Ливи. Боюсь, что опять замечу опасность и мне не поверят. И ещё… — Она не сразу продолжает, теребит шов на рукаве, потом заставляет себя разжать пальцы. — Боюсь, что однажды устану быть старшей и из-за этого с ней что-то случится.
Ливи подползает ближе.
— Можно уставать. Я всё равно буду твоей сестрой.
Астрид закрывает глаза. Зеркало страха отдаёт ей зимнее утро, когда Ливи родилась. Следом приходит дата — двенадцатый день Белых Ветров. Старшая произносит её вслух и прижимает ладонь ко рту.