— Тит, ты почему не спишь? — спросила она тихо. — Уже очень поздно.
Сегодня был странный день. Но я запомнил его весь: от начала, где Рина открыла секрет Марии, до самого конца, когда Ева читала нам сказку. И я сидел с девочками и смотрел, как они засыпают.
Они не хотели спать, но усталость сморила их быстро. Но не меня. В моей голове было слишком много мыслей, чтобы уснуть.
И как только все заснули, а Ева куда-то вышла, я вышел из комнаты, спустился в гостиную и сел напротив камина. Прямо как тогда, когда папа был еще папой.
Признаюсь, на миг я закрыл глаза и представил, что он вот-вот выйдет и сядет со мной. Но когда я открыл глаза, я был все так же один, напротив горящее полено и мои мысли о прошлом и настоящем. О потерях… Которые не дали бы мне заснуть.
— Я… я вспоминал папу, — сказал я, не поднимая головы. — Как мы сидели и разговаривали перед камином.
Повисла пауза. Я чувствовал ее взгляд.
— Ох, Тит… — выдохнула Ева, и в этом «ох» было столько жалости, что мне стало не по себе.
— Не надо, пожалуйста, — быстро сказал я. — Не жалей меня сегодня. Я этого не заслужил.
— О чем ты…
— Рина не приедет, — сказал я, глядя в пол. — Я обидел ее. Сказал… нехорошие слова. Она решила нас оставить. Уехала навсегда.
— Тит, я уверена: чтобы ни случилось, ты был прав…
Я резко поднял голову.
— Не был.
Она растерялась. Снова тишина. Только часы тикали где-то в коридоре.
— Тит, — сказала Ева мягче, — не думаю, что Катрин…
— Она не Катрин, — устало сказал я. — Она Рина. Она теперь другая. Совсем другая.
Ева кивнула. Я видел, что она не понимает, но спорить не стала.
— В любом случае… — В ее голосе появилась твердость. — Я уверена, что она вернется.
Ева действительно очень хорошая. Только вот она не знала того, что знал я. Поэтому не могла понимать всего полностью.
— Пойду спать, — сказал я.
— Это правильно, — она улыбнулась уже теплее. — Тит, все будет хорошо.
Я кивнул и встал с пола. Не стал спорить. Но сам я… я думал о том, что хорошо уже никогда не будет.
Я поднялся к себе.
Вики и Мария уже спали. Мария на моей кровати, свернувшись калачиком, Вики на своей, раскинувшись звездочкой. Я тихо закрыл дверь, прошел вглубь комнаты и открыл ящик. Второй раз за день вытащил портрет мамы. В такие моменты она была нужна мне особенно сильно.
— Мама, что бы ты сказала? — прошептал я.
Она молчала. Только смотрела своими добрыми, чуть усталыми глазами. И я знал ответ: она бы не одобрила моего поведения.
Я бросил взгляд на портрет отца на тумбочке Вики. Он стоял в той самой рамке, которую отдала Рина.
Сейчас мне казалось, что его взгляд был строже.