По словам Асмира, я появилась в тот миг, когда открылась вторая трещина. Она быстро схлопнулась. Смерч тоже появлялся всегда следом за трещиной. Значит, мое появление и рождение смерча были связаны.
Вся эта земля — пепел, зелень, река — была отражением самого Асмира. Его души, его памяти, его боли. Но что тогда такое смерч?
Я прокручивала в голове снова и снова одну фразу: «Он стал сильнее, нужно посмотреть, что он уничтожил. Раньше пепел не долетал отсюда».
— Он стал сильнее, — прошептала я одними губами.
И тут же всплыл голос Басмана: «Дракон станет сильнее рядом с истинной».
Голос Тита… Молитва Вики…
— Стал сильнее, — повторила я, и внутри что-то дрогнуло.
Если все в этом мире связано с Асмиром, то что такое смерч? Неизбежная смерть? Или… нечто иное? Огненный, мощный, пронизанный молниями, он манил меня. В тот миг, когда я услышала голос Тита, мне показалось, что он зовет меня. Притягивает. Как будто там, внутри него, был ответ.
Я застыла. Меня пронзила просто безумная мысль…
А что, если мы все делали неправильно? Что, если Асмир не мог выбраться столько лет не потому, что не находил путь, а потому, что искал его не там?
Пепел взметнулся в воздух, ветер ударил в спину — я вскочила на ноги. Это вернулся Асмир. Он снова принял человеческий облик.
Я взглянула ему в лицо и сразу поняла, что новости будут наихудшими.
— Смерч уничтожил почти все, Ирина, — сказал он тихо. — Это последний остров среди пепла. Я думаю… нам остался один день.
— Один день, — эхом повторила я. — Наверное, ночь в нашем мире здесь длится два цикла. Басман говорил, что если мы не проснемся за ночь… мы умрем.
Асмир кивнул. Он устало провел ладонью по лицу, потер переносицу — жест, который я уже знала, жест отчаяния.
— У нас остался последний цикл, — сказал он глухо. — Последний день. Неважно, как это назвать. Но это последний шанс. Смерч стал намного сильнее, и я… — он запнулся, посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то тяжелое, почти виноватое. — Я понял одну вещь.
Я вопросительно подняла брови.
— Если я не успею долететь, — он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово, — я могу тебя закинуть.
Я застыла. А потом резко, категорично мотнула головой.
— Нет. Исключено.
— Ты должна вернуться к детям, — сказал он тверже. — Я не вернусь, но ты… ты им нужна.
— Асмир, — я перебила его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, — я сказала нет.
— Ирина… — он шагнул ко мне. Оказался в шаге. Его рука протянулась к моему лицу, пальцы коснулись волос — и я не выдержала, подалась вперед, прижалась ладонью к его ладони, закрыла глаза. Он был теплым. Родным.